Шагги Бейн - Дуглас Стюарт

Агнес устроилась на коврике в спальне спиной к двери. Ее прикроватные часы наигрывали тихонько песни о любви, а она стояла на коленях, шевеля пальцами ног и радостно напевая себе под нос. Шагги смотрел на ее сосредоточенно опущенную голову – Агнес перебирала груду собственного нижнего белья. Она раскладывала его, отделяла черное от белого, потом белое разделяла на идеально белое, почти белое, а последняя горка белья относилась к категории бывшее-белым-в-незапамятные-времена. Шагги подошел к ней сзади, растопырил собственные пальцы на ногах и переплел их с материнскими. Он обнял ее за плечи и стал наблюдать за ее работой.

Агнес протянула ему ажурные трусики – атласная вставка спереди, а по бокам сплошные кружева. Она провела пальцем по боковому шву.

– Что ты скажешь об этих? – спросила она. – Я думаю, они низковато сидят на бедрах, немного старомодные, а?

Эти трусики напомнили ему что-то. Шагги перевел взгляд с трусиков на кружевные занавески на окне. Она проследила направление его взгляда.

– Ах, ты, дерзкий негодник!

Но на самом деле она не рассердилась, она прижалась к нему и бросила трусики в груду тех, что отправлялись в мусорный бачок.

– Проблема решена!

Шагги подобрал старый белый бюстгальтер. Растянул его, прислушался к потрескиванию и пощелкиванию резинки.

– Лик наверняка мог бы сделать из этого рогатку. А я бы пятью угольками мог перебить все окна у Макавенни.

Агнес разжала его пальцы, а бюстгальтер бросила в груду, предназначенную для мусорного бачка.

– Я бы вспоминала об этом до самой смерти.

– А зачем ты вообще все это разбираешь?

Агнес поднесла к лицу пеньюар, натянула шелковую ткань чуть ниже глаз и принялась двигать то в одну, то в другую сторону, как одна из жен таинственного гарема Синдбада.

– Мне необходимо привести все в порядок.

– Зачем? Отец Барри учил нас, что единственный человек, который должен видеть твое нижнее белье, – это ты сам.

– Этот отец Барри, он такой праведник. Если хочешь знать, я собираюсь гульнуть, – дальше она заговорщицки прошептала ему в ухо, – только в дневное время.

– С таксистом? Ты же не собираешься показывать ему свои трусики?

Она рассмеялась и щелкнула по пуговичке его носа.

– Да, с моим гигантским пряничным человечком. И для твоего сведения: нет, я не собираюсь показывать ему мои трусики.

Ему хотелось поскорей показать ей свой сюрприз. Посадив ее в свое такси, он каждые несколько минут повторял: «тебе это понравится» или «надеюсь, тебе это понравится». Юджин вел машину по дорогам, о существовании которых Агнес и не догадывалась, и поначалу она даже расстроилась, увидев, что они двигаются в сторону от города. Она надеялась, что они съедят ланч где-нибудь в центре, а еще лучше отправятся на вечернее представление в Королевском театре, она и оделась, имея в виду это.

А теперь они стояли, глядя на глубокую расщелину в земле, и Юджин в смятении чесал затылок.

– Черт, мне придется тебя нести.

Грязь медленно подползала к черным туфлям – Агнес могла упасть в любую минуту.

– А если ты меня уронишь?

Он посмотрел в глубокую расщелину.

– Об этом не боись. Смерть наступит мгновенно.

Он опустился в грязь на одно колено, как средневековый рыцарь, и предложил ей забраться к нему на спину. Агнес изящно приподняла юбку, насколько это было возможно – она не возражала, если он увидит ее бедра, но при этом старалась не обнажить уродливый плотный клинышек на черных колготках.

Она обхватила его ногами, и он легко поднял ее. Спуск был делом очень опасным, несмотря на вырытые в земле скользкие ступеньки, которые в нижней части спуска частично обрушились, к тому же на тропе лежали скатившиеся сверху камни. Юджин держался ближе к краю пропасти и шел медленно. Несколько раз ему пришлось ставить Агнес на землю, проходить вперед и помогать ей перебраться через очередное препятствие. Когда они добрались до дна, оба перепачкались и едва дышали.

Пропасть, на дне которой они стояли, была прорезана за много тысяч лет неторопливым течением воды. Неспешная река несла свои красновато-ржавые воды, собиравшие миллионы красноватых песчинок осадочной породы. Вода в реке казалась водянистой кровью, и это вызывало беспокойство у Агнес. Далеко вверх уходили красные стены, неровные и покоробленные неумолимой волей реки. Посредине в реку вдавалось обширное отложение песчаника, напоминавшее алтарь. Пропасть расширялась ближе ко дну, а к вершине она сужалась, к тому же сверху ее затмевали деревья и заросли мха. Она посмотрела вверх, но неба почти не увидела. Юджин сиял.

– Кафедра дьявола^[105], – гордо сказал он. – Поразительно, правда?

Агнес стояла на цыпочках. Ее каблуки врезались в трещинки и застряли там.

– Да, сразу видно, что ты был шахтером.