Венецианский аспид - Кристофер Мур

Я развернулся к тому, который пытался войти через парадную дверь. Меня этому научил друг мой Кент: как правило, людей таких размеров гораздо важнее сперва остановить, а не пытаться их убивать с первого удара.

Третий свой кинжал я держал за лезвие, изготовя его к броску.

– Этот будет тебе в глаз, мальчонка, – сказал я. – Валяй, дернись – и я тебя отправлю в ваш кошерный рай с поразительным проворством.

Он перестал ерзать, дабы встать на ноги, и замер на месте; что кстати, ибо я не был уверен, что попаду в цель, так давно я не разминался. Промахнись я, он бы забил всех нас до смерти. Я услышал, как Джессика тихонько ахнула, глядя мне за плечо, – там другой громадный евреище уже подымался на ноги.

– Харчок, стукни его, – крикнул я.

Взгляд от моего евреища я оторвал ровно настолько, чтоб заметить, как Харчок разбил тяжелую трехногую табуретку о голову братца с ножиком. По комнате разлетелись щепа, растопка и мелкие брызги крови. Поверженный брат обмяк на полу, вполне без сознания, а то и вполне мертвый.

За оставшийся кинжал я держался крепко.

– Харчок, подай-ка мне кинжал из ноги того парня. И у этого из-под колена вытащи.

– Кукан! – произнес Харчок, заметив, что я вновь воссоединился со своим жезлом. Куклу на палке я сунул себе под камзол, пока мы плыли. – Мой маленький дружочек.

– Тащи кинжалы, слюнявый ты дредноут, – сказал ему Кукан, несколько запыхавшийся от всех этих кувырков и прочего.

Харчок обошел стол с окровавленным ножом в одной руке и посмотрел на евреище, громоздившееся в дверях.

– Я ножик вытащу – будет больно, – сказал ему мой огромный олух без всякой угрозы. – Изи-ни.

Громадного евреища, похоже, вид существа в форме человека, превышавшего его габаритами, тревожил почти так же, как кинжал у себя под коленкой.

– И он, и я – мы оба тебя убьем, если твоя рука с дубинкой дернется, Хам, поэтому будь храбр, дабы не оказаться убитым дважды.

– Я Яфет, – промолвил здоровенный иудей.

– Мне наспускать йеровоам еврейской спермы, желтошляпый фигляр. Дернешься – помрешь.

Яфет ахнул, когда Харчок выдернул кинжал у него из-под колена. А стоило ему отойти, как на Яфета сбоку налетела Джессика с полупустой винной бутылкой, и та завершила свою дугу в воздухе, отскочив от лба громадного евреища. Не разбилась, но громила попятился на несколько шагов на улицу.

– Отличная попытка, солнышко, – сказал я. – Не могу ничего сказать о толщине его шляпы или плотности его тыквы, но у нормального парняги мозги бы точно разлетелись.

Она улыбнулась и сделала книксен, хотя от последних нескольких минут приключения ее еще потряхивало.

– Забирай своего брата и вали домой, – сказал я Яфету. – Расскажешь Тубалу, что́ тут случилось. И передай, что между ним и увечьями больше нет никаких слоев. Если через два часа он еще на Ла Джудекке, и он, и вся его семья к утру будут плавать мертвыми по каналу. Вы оба в том числе.

Жалко хромая, Яфет обошел дом и выволок брата за ноги из боковой двери. Хам при этом постанывал – очевидно, Харчок его все-таки не прикончил.

– Спысиб, – сказал Харчок, когда Яфет понес брата прочь.

– Харчок, на пристани лежит узел с одеждой, будь добр – притащи, пока его себе не забрал прилив.

– Это потрясно было, Карман.

– Ступай, парнишка. Нам этот узел очень нужен.

Шайлок стоял посреди комнаты, не шевелясь. Ровно где и был, когда я вплыл в дом.

– Так что, – спросил я, – Марко Поло отыскал путь домой?

– Да, – ответил старик. – Дукаты он мне вернул с процентом.

– Вот и славно. А шкатулки мне оставил?

– Да, – ответила Джессика. – Как ты просил.

– Тубал был мне другом много лет. И теперь прислал этих мальчиков меня убить? Он бы не стал так поступать из злобы. Должно быть, ему заплатили.

– Без булды, Шайлок, – сказал я. – Чистый расчет.

– А ты проворней, чем я думал, – промолвил Шайлок, печально сам себе кивая.

– Его колдун подлечил «кошачьим сиропом», точно, потому и быстрота у него волшебная, – рек Кукан.

– Правда? – спросила Джессика, распахнув глаза.

– Не-а, я вам головы морочу. Я ж просто деревянный лоботряс, – сказала кукла, пристукнув еврейку по попе и звякнув при этом бубенцами.