Наследство разоренных - Киран Десаи

Саи в полусне повернулась, чтобы войти в дом, и краем глаза уловила какое-то движение на склоне. Кто-то карабкается вверх из тумана, окутывающего долину. Движущаяся точка исчезла за деревьями, появилась снова, нырнула в заросли кардамона, появилась опять.

Джиан? А вдруг он сейчас снова заявится и снова заявит, что влюблен…

Кто-нибудь нашедший Шамку спешит за вознаграждением? И вот она снова здесь, толще, чем была…

* * *

Непонятно, кто же это… Какая-то скрюченная тетка, ногу волочит. Может, мимо пройдет.

Саи вошла в кухню.

— Я тебе чаю вскипячу, — сказала она повару физиономия которого живописно разукрашена судейским тапком, его рантом и подошвой.

Налила воду в чайник, помучилась с отсыревшей спичкой. Наконец огонь добыт, скомканная газета запылала под щепками.

* * *

Загремели ворота. Черт, наверняка опять та тетка приперлась, жена пьяницы, сообразила Саи. Опять будет клянчить и канючить.

— Я посмотрю, — прокряхтел повар, поднимаясь и отряхиваясь.

Повар поплелся к воротам, задевая мокрые кусты и папоротники.

За коваными кружевами ворот розовеет ночная рубашка.

— Питаджи? — жалостно пищит розовая рубашка.

Облака расступаются, на сцену выходит Канченджанга, как каждое утро этого времени года.

— Бижу… — шепчет повар. — Бижу!!! — вопит он, не веря глазам.

Саи выглядывает на крик и видит, как распахнулись ворота и две нелепые фигуры прыгнули навстречу одна другой.

Пять вершин Канченджанги золотеют, наливаются светом истины — хотя и ненадолго.

Кажется, что истина — вот она, рукой подать.