Рыжий - Джеймс Патрик Данливи

— Я надену. А теперь, Мак, я должен спросить нас обоих, не забыли ли мы о том, что у нас есть рты?

Они выбрались наружу, в серую ночь, через двери-челюсти. И зашагали по пустым мокрым улицам. Огромные окна, к которым подходят слуги, чтобы опустить шторы. Мимо проезжает большая черная машина, ее шины чуть слышно шуршат по мостовой.

— Мне приятно все это видеть, Мак.

— Я согласен, Дэнджер.

— Я уже много лет не видел вокруг себя такую роскошь. А она нужна мне, нужна.

— А вот там, Дэнджер, чуть-чуть дальше находится «Медвежье Логово», но сначала я должен показать тебе кое-что на другой стороне улицы, то, что тебе наверняка понравится.

МакДун перевел Дэнджерфилда через дорогу. Они остановились у фонтана, сооруженного у ниши в стене. На ней было написано:

Господи,

Благослови

Бедных.

— Мак, я надеюсь, что не очень шокирую тебя, если преклоню колени и немного помолюсь прямо здесь, на тротуаре. Совершенно правильные слова. Если бы так думали все, то разве тогда не пришел бы конец раздорам? Разве не так? Я спрашиваю, разве не пришел бы конец раздорам?

— Могу только сказать тебе, Дэнджер, что я был вынужден начать проектировку бюстгальтеров, устремленная кверху форма которых наполнит еще большей похотью сердца наших сограждан.

Тусклый свет, пробивающийся сквозь замерзшие окна. Заходят в бар, украшенный цветами и заставленный подносиками с сандвичами. Сверкающие столы и стулья. Состоятельные люди со своими собаками. МакДун принес две кружки и поставил их на искрящийся стол. Жажда вконец измучила обоих.

Дэнджерфилд откинулся на стуле, отвернувшись от стола и забросив ногу на ногу. Он улыбался.

Они разговорились о Дублине тех времен, когда он играл в мире роль своего рода Рима. И о маленьких неприятностях и разочарованиях, которые иногда в нем случались. И о Клоклане, выбросившемся с корабля. МакДун поведал ему о необычайной требовательности своей подружки и том, что ему начинает казаться, что уж лучше у него вообще его не было или был бы такой большой, чтобы им могла пользоваться Лондонская Пожарная Бригада при тушении особо крупных пожаров.

И эти псы. Веселые голодные звери. Вот если бы у меня тоже была собака. Я знаю, что они гадят на улицах и иногда устраивают отвратительные сцены на газонах. И все же, несмотря на все эти нарушения приличий, я бы хотел, чтобы у меня была собака. Предпочтительно хорошей породы и с родословной, не уступающей моей собственной. И МакДун, я должен признать, что ты необыкновенно славный парень, хоть ты и портняжишь в этом необъятном городе. Быть может, Мэри будет позировать тебе, когда ты будешь проектировать большие размеры.

Они попрощались на станции. Там, куда прибывали и откуда отправлялись красные поезда. Просто Графский двор. И я тоже прокачусь в одном из этих нарядных вагонов и буду рассматривать всех подряд.

И снова в гостинице. Устало забираюсь на жесткую кровать. Лицом утыкаюсь в подушку, укрываюсь. Из-за окна доносится визг тормозов.

Я правильно сделал, что уплыл на корабле. Увидел огни Святой Головы. И черный Ливерпуль. И птиц, застывших на крышах. Хлопок, мясо и зерно. Я смотрел с палубы вниз, опасаясь, что меня узнают. В безопасности я только в море. Мне подали завтрак, дешевую газету, и я рассматривал девушек в бигуди и с губами, накрашенными красной помадой. Я — один. И я сел в поезд. Земля была серая. И когда я наконец сюда добрался, то они все рассаживались в большие машины и такси, а меня никто не встречал, и я просто ушел с платформы, размышляя, что мне делать дальше. Я видел, что при встрече они целовались.

Но никто

Не целовал

Меня.