Идиотам просьба не беспокоиться - Тибор Фишер

Зрелище было весьма поучительное: вся ее жизнь, упакованная в коробки. Пять маленьких и две большие коробки, два чемодана, две спортивные сумки. Итог двадцати семи лет жизни.

Тони удивился, что она сама занялась упаковкой вещей, но он не стал возражать; он всегда был непрочь полениться, когда есть возможность, и плюс к тому уставал на работе. А еще он начал практиковать забавные круговые движения во время постельных забав, и, наверное, полагал это новшество причиной ее непривычной покладистости.

Она собрала все, что было, кроме пинцетов, которые так и не отыскались. Восемь или девять пинцетов, она уже точно не помнила. К последнему она привязала большую зеленую открытку в качестве противодействия исчезновению, и пока что это помогало.

Квартира была абсолютно голой. Собирая вещи, Миранда перетрясла каждую книжку, каждый предмет одежды, каждую туфлю – вообще все. Она облазила все углы, смотрела под шкафом, под креслами, под кроватью, за батареями. Под ковром. За холодильником. Но пинцетов так и не нашла.

Вещи Тони она уложила отдельно. Попутно обшарила все карманы, перебрала клюшки для гольфа, проверила все.

Она в последний раз обвела взглядом пустую квартиру. Придется признать свое поражение. Эту битву она проиграла.

Тони было сказано, что ей хочется переехать, потому что здесь у нее вырвали сумку на улице, и еще потому, что ее уже начинает трясти от этого района. Но это была неправда. Хозяин квартиры сказал Миранде, что заплатит им три тысячи фунтов, чтобы они съехали до окончания срока аренды, потому что он собирается продавать весь дом.

Это был самый лучший способ сказать «прощай». Ей всегда нравилось слово «прощай». Оно было самодостаточным и адекватным. И замечательно передавало смысл происходящего. И при желании в него можно было вложить намек на сожаление о несбывшемся. Тем более, что большинство людей любят банальные ритуалы. Миранда подумывала о том, чтобы просто сбежать, не сказав ни слова, но для Тони это было бы слишком загадочно. Сначала он бы подумал, что ее убили. А потом стал бы ее разыскивать. Хотя бы за тем, чтобы потребовать разъяснений.

Подъехало такси.

– Я поеду на нем. – Миранда схватила руку Тони и сердечно ее пожала. – Я тебе раньше не говорила, но квартира, которую я присмотрела, она не для нас, а только для меня. Тебе без меня будет лучше. Это прощание. Мы никогда не увидимся.

Тони таращился на нее, как на запутанное расписание поездов.

– Да, я юмористка и все время шучу, но когда я держу палец в ухе, я говорю серьезно.

Она засунула палец в ухо.

Когда такси завернуло за угол, Тони остался в тысячи милях позади и далеко в прошлом. Он был уязвлен и обижен, да. Его гордость была уязвлена, его уверенность в том, что Миранда никуда от него не денется, оказалась необоснованной, его сердце было разбито – именно в таком порядке.

«Есть ли в мире добро?» – размышляла Миранда. Зло в нем присутствует определенно, однако предполагается, что добро – пусть даже слабое и болезненное, бесплодное и неумелое, растерянное и сбитое с толку – обязательно победит.

Враг приближался – и это как раз то, что нужно.