Нежные щечки - Нацуо Кирино

В одном из заведений сети «Хоккэ-я» ему сказали, что супругов Тоёкава всегда можно застать в их новом баре «Hockey». Заведение называлось баром, но, увидев роскошно оформленное здание, Исияма заколебался, стоит ли ему заходить внутрь. В нерешительности он стоял у входа. С тех пор как он ударился в бега, Исияма ни с кем не выходил на связь, опасаясь, что кто-то может напасть на его след. Но о его отношениях с Тоёкавой никому известно не было. Тоёкава был его последней надеждой. Он решительно толкнул дверь и увидел молодую девицу в коротком платье. На ее лице на мгновение застыла улыбка, сменившаяся удивлением. Видимо, она решила, что человек ошибся дверью. Исияма смутился. К счастью, в баре было немноголюдно: сидела только одна компания, смешанная.

— Я могу увидеть Тоёкаву-сан?

Из-за стойки раздался голос. Это был сам Тоёкава. Коренастый, в белой рубашке с воротником-стойкой, черный фартук. Разглядывая Исияму, он окликнул жену, которая была где-то в глубине, за стойкой.

— Эй, Кадзуко, подойди-ка сюда.

Высокая мужеподобная Кадзуко — без макияжа, с плохим цветом лица — была одета в костюм, напоминающий наряд артисток Такарадзука[21], исполняющих мужские роли.

— Это вы, Исияма-сан?! — вскрикнула она пронзительным голосом, видимо не веря своим глазам — так сильно изменился Исияма.

— Я. Давно не виделись. Вы меня, похоже, сразу узнали. Хотя мы с вами и знакомы-то были только неделю.

— Узнала. Какое ведь несчастье случилось! Такое забыть невозможно. И сейчас иногда думаю, куда же бедняжка подевалась. Вам тоже нелегко пришлось.

— Да уж.

— Юка-тян так и не нашлась ведь?

— Похоже на то. Вы, я вижу, в курсе.

— Я время от времени звоню супруге Идзуми-сан.

Кадзуко поставила перед Исиямой до блеска вытертый стакан. Присела рядом и налила ему пива. Исияма, поклонившись, пригубил.

— Интересно, как поживает супруга Мориваки-сан? Когда в последний раз видели ее, она так плакала. Жалко ее было ужасно, когда она одна-одинешенька осталась на той даче, так жалко, — делилась воспоминаниями Кадзуко, а Тоёкава кивал.

— Сын наш тоже сильно был опечален. Как же бедняжку жалко!

Исияма опустил взгляд, вспоминая разговор с Касуми и волну отчаяния, льющуюся из телефонной трубки.

— А вы изменились. Что-то случилось, Исияма-сан?

Кадзуко была из тех простодушных людей, которые говорят, что думают. Тоёкава молча подливал Исияме пиво.

— Бросил работу, ушел из дома.

— Ушли из дома — значит, расстались с женой?

— Да.

На лице Кадзуко читалось, что коли уж Исияма заявился к ним в таком виде, то, должно быть, есть и еще какие-то обстоятельства. Тоёкава, прихлебывая прозрачную жидкость, похожую на сётю[22], вставил:

— Но выглядите вы, Исияма-сан, еще лучше, чем прежде.

— Да неужели? — мрачно сказал Исияма.

На нем были выстиранная серая рубашка и рабочие брюки. Если прибавить к этому щетину да грязную сумку — прохожие начнут сторониться, подумал Исияма.

— Я не шучу, вид у вас грозный. Вы и физически окрепли, и взгляд стал таким бесстрашным. — Кадзуко прикурила — сигарета в уголке губ — и непринужденно рассмеялась.

Исияму ее слова ничуть не обрадовали. Уже собираясь возразить, что наверняка он выглядит подозрительно, Исияма подумал: возможно, ему передалось что-то от привлекательности Касуми. Ее необузданность и способность к действиям. Те качества, которые необходимы, чтобы выжить.

— А чем вы сейчас занимаетесь? — Кадзуко посмотрела на него, будто насквозь прощупала.

— Буду с вами откровенен. Нет ли у вас какой-нибудь работы? Мне все равно какой.

Супруги обменялись взглядами. Выражения типа «ну, вот тебе, пожалуйста!» на их лицах он не прочитал. У супругов в сознании крепко засело впечатление об Исияме времен их первой встречи, и теперь человек, которого они видели перед собой, и Исияма из прошлого никак не вязались друг с другом, что супругов, похоже, раздражало.

— Работенка-то кой-какая есть. Вы, Исияма-сан, чем хотите заняться? В Токио-то у вас хорошая работа была.

— Точно. Вы ведь работали дизайнером в… язык не поворачивается сказать каком крутом рекламном агентстве.

— Я ушел оттуда. Мне все равно, какая работа. Могу посуду мыть, все равно. Любую черную работу могу выполнять, если разрешите.

— Мы как работодатели на людей смотрим. Вас на черную работу трудно нанимать, — произнесла Кадзуко. — Уж больно вы по-городскому выглядите.

Исияма сидел, понуро опустив плечи. Такое с ним случалось не раз — люди недоумевали, с чего это такой человек, как он, хотел заполучить ту или иную работу.

— Вы во что-то вляпались? — прошептал Тоёкава.

— Меня коллекторы преследуют. Простите, что прошу вас о такой большой услуге.

Исияма опустил голову. Кадзуко закусила губу.

— Ну, хорошо. Я не могу доверять человеку, если он что-то скрывает. А предлагать работу тому, кому я не доверяю, не в моих правилах.

Выслушав рассказ Исиямы, Тоёкава остальное поручил жене, а сам притащил из-за стойки стул, уселся и начал по-настоящему выпивать. Девица, которая открыла Исияме дверь, была поглощена гостями и в их сторону даже не смотрела.

— Вообще-то меня преследуют за обязательства, которые дал мой приятель.

— Можно заработать и вернуть.

— Этого я делать не намерен, — чистосердечно заявил Исияма.

Видимо, Кадзуко почувствовала, что в Исияме что-то сломалось. Она снова закурила.

— Людей порой не поймешь.

— Хм, так уж и не поймешь? — засмеялся Исияма.

Исияма только начинал понимать: в зависимости от того, есть ли у человека семья и работа, можно выбирать разные стили жизни.

— Как же нам поступить? — Кадзуко затушила сигарету и, обернувшись к мужу, посмотрела на него, будто спрашивая совета.

— Как насчет «Скотто»?

— Можно. Только Исияма-сан, думаю, откажется.

— А что за работа? — поинтересовался Исияма.

Кадзуко немного смущенно засмеялась.

— Мы владеем еще хост-клубом. Не хотите попробовать поработать хостом? Думаю, вы справитесь.

Исияма опешил.