Летний домик с бассейном - Герман Кох

Если бы Юлия отвела глаза, мы оба поняли бы, что каждый знает. Для меня этого было бы достаточно.

Но она глаз не отвела. Только хихикнула и подтолкнула Стэнли: мол, не задерживайся, переходи к следующему кадру.

— Смотри! — вдруг воскликнула Лиза. — Тот ослик!

Мы все трое воззрились на нее.

— Ослик из кемпинга! — сказала Лиза. — Тот печальный ослик, папа!

Я наклонился поближе к экрану. В самом деле ослик, высунувший голову поверх деревянной ограды.

— Тебе знаком этот ослик, Лиза? — смеясь спросил Стэнли. — Наверно, ты видела его в зоосаде. По крайней мере, снимал я его там. Помните? Тамошний зоосад, самый что ни на есть заурядный, я побывал там уже после вашего отъезда… Ах, ну конечно же, вам он знаком. Вы ведь отвозили туда птенчика. Ты с папой.

— Но тогда ослика там еще не было, — сказала Лиза.

— Откуда ты знаешь, что ослик тот самый? — быстро спросил я.

— Так видно же, — ответила Лиза. — Там еще лама была. А ламу ты тоже фотографировал, Стэнли?

Стэнли откинулся на спинку стула, обнял за плечи мою младшую дочку.

— Ламу я там не снимал, солнышко, — сказал он. — Но я, конечно, тебе верю. Думаю, лама тоже была там.

— Папа, иди сюда!

Я сидел с закрытыми глазами и теперь открыл их. Юлия стояла в начале трамплина. Солнце слепило мне глаза, поэтому я плохо различал ее лицо.

— О’кей, — сказал я.

Стэнли уже отснял целую серию ее фотографий. Здесь, в саду. На пляже. Завтра состоится официальная shoot[38]. С костюмершей и визажистом. Пока ничего конкретного, сказал Стэнли, но интерес достаточно большой. Он перечислил названия ряда крупных модных и киношных журналов. Несколько раз он снимал и Лизу.

«Сколько тебе сейчас? — спросил он у нее. — Двенадцать? Замечательно. Возможно, тебе придется еще подождать, но в любое время может подвернуться какой-нибудь журнал. Которому как раз ты и подходишь».

По приезде в Америку я перестал думать о слесаре. Разве что как об организме. Организме, который дышит. О сердце, которое бьется. Смотрел на Юлию, стоявшую уже посередине трамплина. Опять постарался не думать о нем. Успешно. Улыбнулся дочери.

— Папа, ну иди же.

Я сделал попытку встать, потом опять опустился в кресло. Подождал, пока она дойдет до конца трамплина.

Она повернулась ко мне лицом. Подходящая минута миновала, так я решил. Подходящая минута канула в прошлое. Моя дочь была будущим.

Мы посмотрели друг на друга. Сначала я смотрел на нее как на девочку. Потом как на женщину. А потом она прыгнула.