Дальтоник - Алексей Слаповский

— Смотря кто он.

— Да ничего особенного. Начинающий адвокат. Ну, деньги есть, какие-то связи. Мелочь вообще-то.

— Тогда просто пошли его, да и все.

— Не посылается. Я подумала: может, как-нибудь придешь со мной и скажешь, что мой жених?

— Не поверит.

— Почему?

— Ты посмотри на меня. У меня на роже написано, что я тупой. Какой я тебе жених?

Полина засмеялась:

— Ты интересный! То признаешься, что жадный, то — что тупой.

— А я виноват, если таким родился? Я восемь классов еле-еле кончил. Тупой и ленивый. Я в охране потому, что ничего делать не надо.

— Нет, но мало кто признается, что дурак.

— Я не дурак, а тупой, — с усмешкой поправил Вася.

— А какая разница?

— Большая. Дурак, он только для других дурак, а для себя он всегда умный. Я думаю, дураки, они нарочно дураки. С дураков спрос меньше. Да нет, даже не так. Видишь, я даже объяснить нормально не могу, тормоз полный. А, вот как! — воскликнул Вася, догадавшись, что он хочет сказать: — Дурак, если чего не понимает, ему не объяснишь. Никогда. А я все понимаю, но очень медленно. Как до Китая пешком до меня все доходит. И на роже это написано. И рожа сама по себе тоже не картинка. Это я тоже понимаю, в отличие от дураков. Дураки себя любят. Короче, он не поверит.

— Жаль. А может, его просто побить немного? Побить где-нибудь в темном месте и сказать: «Отстань от девушки!»

— Можно, — согласился Вася. — За тысячу долларов сделаю.

— Что-то дорого.

— Не первый раз, цены знаем.

— В самом деле? Уже приходилось, да?

— Конечно. Но я тебе так скажу: толку мало. Их бьешь, а они еще сильней начинают приставать. Он после этого даже будет думать, что ты ему просто обязана. Вроде того: из-за тебя пострадал.

— Вот черт... А что делать?

— Да убить его насмерть, и все. Добавь две тысячи, сделаю.

— Ты с ума сошел? Придумал! — возмущенно фыркнула Полина.

— Боишься, узнают? Никто не узнает. Это вообще ерундовское дело, только надо не как в кино. Без всяких там пистолетов и вообще. Он один живет?

— Вроде.

— Не фиг делать. Звонишь в дверь: я ваш сосед, вы меня пролили. Он: где? Пойдем покажу. И в квартире его по башке железкой от арматуры. В рукаве спрятать — легко. Три удара, и медицина бессильна. Потом спокойно уходишь, спускаешься в метро, тхе енд. Найти невозможно. Я бы на спор сто человек убил и ни разу не нашли бы. Серьезно говорю. Или берешь букет цветов, будто на день рождения к кому-то, караулишь его, входишь с ним в лифт. В букете, само собой, железка...

— Перестань! — поморщилась Полина. — Железка какая-то... Он трусливый, я знаю. Его раз побить — отстанет.

— Дело твое. Он влюбился в тебя, что ли?

— Да вроде.

— Тогда, повторяю, не поможет. Самые трусливые, когда влюбятся, начинают храбреть до смерти.

— Откуда ты знаешь, влюблялся, что ли?

— Типа того. Точно не знаю. Ну, как, пока до меня допрет... Тут одна девочка ходила, хулиганка такая. Симпатичная. Один раз мне велели ее выкинуть, по морде слегка дать. Я выкинул, по морде дал. Сам уже даю ей по морде, а сам думаю: а я ведь влюбился в нее. А поздно уже. Говорю же, как до Китая пешком, — слегка загрустил Вася, вспоминая.

— Тогда ничего не надо.

— Почему? Убить самое простое. А три тысячи — это даром фактически.

— Отстань.

— Смотри, осенью дороже. А зимой еще дороже.

— Почему?

— Технология усложняется. Осенью на кустах листьев нет, вообще все заметней везде. А зимой тем более: снег, следы. Ну, договорились?

— Вася, ты в самом деле, что ли, тупой? Человеческая жизнь все-таки!

— Дерьма-то! — удивился Вася доводу Полины.

— Ты так говоришь, будто и меня мог бы за три тысячи убить!

— А почему нет? Ты мне кто?

— Все, Вася, бросили тему. Да и нет у меня таких денег.

— Так бы и сказала.

Полина пошла к выходу (ее работа закончилась), но остановилась, обернулась:

— Ты бы полечился, Вася. Может, где лечат от тупости.

— А зачем? Быстро соображать вредно.

— Это почему?

— Да потому. Допустим, что-то такое происходит. В нашей жизни всегда что-то происходит, — пояснил Вася, то ли не надеясь, что Полина поняла, то ли и ее считая туповатой. — И происходит быстро. И сообразительный говорит: ага, я сделаю это и это. И делает. А я чешу репу. Но пока он делал, все в жизни поменялось. И оказывается, он поспешил, зря сделал. А я хоть и чесал репу, оказался прав. Поэтому я умней, хоть и тупой.

— Интересно, — сказала Полина. — Есть о чем подумать.

— Подумай.

Тут у Полины зазвонил телефон.

Она удивилась, увидев, что звонит брат. Это бывает очень редко.