Ангел Габриеля - Марк А. Радклифф

Едва Джеймс подрулил к своему дому, Майкл выскочил из машины и немедленно пересел в свою. Когда Майкл уезжал, Джеймс стоял на подъездной дорожке и неистово махал ему вслед, словно перепивший кофе экскурсовод.

— Возвращайся, когда добудешь все, что нужно, а я приготовлю для тебя вещи Джули!

Как ни странно, когда Майкл подъехал с дому Бренды, та уже поджидала его у открытой двери. Она подошла к воротам и тепло улыбалась ему, пока Майкл вылезал из машины. Бренда оказалась невысокой полной женщиной, в платье лимонного цвета и черном жакете. У нее была такая выправка, будто она когда-то служила в армии; коротко подстриженные седые волосы с перманентной завивкой облегали голову, как шлем, и, когда Майкл вышел из машины, Бренда стояла рядом прямо, словно навытяжку.

— Здравствуйте, Майкл, — мягко сказала она. — Проходите, выпейте чашку чая. Я подозреваю, вы хотите как можно быстрее вернуться в Лондон.

Эти слова могли бы прозвучать так, будто она старается побыстрее выпроводить его, но не прозвучали. Напротив, ему показалось, будто она все понимает.

— Чашка чая мне бы сейчас совсем не помешала, спасибо.

И Майкл вошел в дом, причем ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о притолоку. Он оказался в прихожей, темной и узкой. Потом он проследовал за Брендой в безукоризненно чистую небольшую гостиную. Мебели тоже было не много: небольшой диван на двоих, на котором, похоже, никто не сидел с пятидесятых годов, кресло под стать ему, маленький письменный столик и два книжных шкафа — справа и слева от старомодного камина, которым явно пользовались до сих пор. Над книжными шкафами висели два портрета. Майкл так и уставился на них: на обоих была Джули.

Портреты были совсем не плохими, по крайней мере Майкл сразу же узнал Джули. Неужели она позировала перед тем, как поехать в Лондон? Он присмотрелся внимательнее. Бренда была хорошим художником: на одном из портретов Джули была схвачена особенно удачно. Голова слегка наклонена, и на губах вот-вот заиграет улыбка. Глаза Джули были прикрыты, словно она мечтала о чем-то приятном.

Бренда вернулась с чаем и тарелкой печенья.

— Хорошее сходство, — похвалил Майкл.

— Добиться бывает непросто, но нужно стараться, — улыбнулась Бренда.

— Это верно, — подхватил Майкл. — А я в художественной школе был одним из худших. — Они так и смотрели на картины. — Джули была хорошим преподавателем?

— Она была прелесть, — отозвалась Бренда, не отвечая на вопрос. — Мы сразу ее полюбили. Она очень уважительно относилась ко всем, невзирая на различия в наших способностях, и, на мой взгляд, именно таким должен быть преподаватель, работающий с людьми моего возраста.

Они отхлебывали чай маленькими глоточками, глядя на стену. На каминной полке тикали часы, отчего время как будто замедлилось, вызвав у Майкла приступ застенчивости, помешавший ему попробовать домашний заварной крем.

— Хотите посмотреть другие картины?

— Да, конечно, — ответил Майкл.

— Идите за мной, — пригласила Бренда.

Они покинули гостиную и вошли в соседнюю комнату, которая когда-то, наверное, служила столовой. Потоки света лились через французское окно, занимающее всю дальнюю стену. В центре комнаты стоял мольберт, рядом с ним старый раздвижной обеденный стол, покрытый газетами. На мольберте был еще один портрет Джули. На столе, рядом с коробкой с красками и кистями, лежали еще три, четыре… шесть портретов Джули. И на всех у нее были закрыты глаза. Майкл окинул комнату взглядом. В углу стояло небольшое кресло, на спинке которого спал кот, а на сиденье лежали еще два или три портрета Джули. На полу рядом со столом — еще два. Майклу показалось, что он угодил в фильм «Плетеный человек».[117]