Зеркало для слепого - Борис Пугачев

Офис после погрома выглядел вполне обыденно. В нем уже успели убраться. Внешне ничто не напоминало о вчерашнем. Поздоровавшись, Родик сразу направился к телефонной розетке и подключил принесенный с собой аппарат. При этом он обратил внимание, что Михаил Абрамович внешне полностью пришел в себя. О случившемся напоминал только синяк, проявившийся за ночь с правой стороны его лица и расплывшийся желтым пятном по щеке.

Бухгалтер тоже вслух ничего не прокомментировала, а появившуюся ее помощницу, похоже, пока не ввели в курс событий. Они спокойно выполняли свою работу.

Дела, которыми Родик собирался заняться вчера, пришлось опять отложить, поскольку предстояло принимать отчеты подразделений за последний месяц и квартал в целом. Для этого надо было иметь четкую картину финансового состояния. Родик вместе с Оксой, обложившись бумагами, принялись сводить общий дебет-кредит, иногда отвлекая Михаила Абрамовича для пояснения тех или иных статей расходов.

Родик понял, что рабочий день подошел к концу, только когда потребовалось зажечь свет.

Его удивило, что ни от Алексея, ни от Игоря не поступило никаких сведений.

Он выглянул в окно. «Девятка» стояла на том же месте, но Игоря видно не было. Родик спустился во двор и подошел к «девятке». Дверь тут же открылась, и вышел Игорь. Родик успел заметить, что в «девятке» есть еще кто-то.

— Слушайте, мы заработались. Вернее, я. Вы, наверное, даже не обедали, — начал он. — Может, чаю попьете?

— Все нормалек. Ситуация проясняется. Я сам хотел к вам подняться. Если возможно, то отпустите женщин по домам, а сами с Михаилом Абрамовичем не уходите.

— Хорошо, сделаю.

Возвратившись в офис, Родик, ничего не объясняя, предложил сотрудницам закончить на сегодня работу. Те обрадованно засобирались.

Михаил Абрамович, оторвавшись от бумаг, вопросительно взглянул на Родика. Тот знаком показал ему, что все в порядке, и пошел в переговорную комнату. Вскоре он услышал, как несколько раз хлопнула входная дверь, а появившийся после этого Михаил Абрамович поинтересовался:

— Родик, что-то прояснилось?

— Пока не уверен, но вскоре выясним. Поживем — увидим.

— Ты знаешь, я после нашего вчерашнего разговора много думал. Может, мы напрасно занялись коммерцией? Уж очень много несвойственных для нас проблем. Может, прекратить это, пока не поздно?

— Поздно, Миша. Во всяком случае, для меня. Ты дергаешься зря. Тебя, на счастье, воспринимают как моего сотрудника. К тебе претензий нет. Всюду мои подписи и обязательства. Я начал для многих нести золотые яйца. Банкирам — от кредитов, бандитам — от всего, сотрудникам — от зарплаты. Представь себе, что я сегодня все брошу. Меня растерзают.

— Я не говорю о том, чтобы бросить. Можно же все свернуть.

— Как? В Польше автомобили, на складе товары, в банке долги. Ты уверен, что, даже если все реализовать, ситуация занулится? Я сегодня целый день этой задачей занимался. Что-то дебет с кредитом не шибко сходятся. Идет достаточно сложный процесс. Раньше, когда мы не брали кредиты, все было просто. Есть деньги — хорошо. Можно было действительно все закрыть в одночасье. Ну потеряли ранее заработанное — бог с ним. Сейчас же имеем шанс оказаться в положении Сергея. Я бы этого не пережил…

В дверь позвонили. Родик пошел открывать. Первым в офис зашел Алексей. За ним проследовали человек шесть-семь молодых людей, которых Родик видел впервые. Потом — Игорь, Павел, Миша и еще кто-то, кого разглядеть не представлялось возможности из-за недостатка места. Родику показалось, что на лестничной клетке также толпятся люди, поскольку дверь в офис осталась открытой.

Он предложил всем пройти в переговорную. Однако Алексей, как бы не услышав его, обратился к Михаилу Абрамовичу:

— Это те, что вчера у вас были?

Михаил Абрамович замешкался, но потом с видимым усилием произнес:

— Всех я не помню, но вот этот точно был.

— Этот? — уточнил Алексей, показав рукой на крупного молодого человека, стоящего напротив него.

Михаил Абрамович, болезненно побледнев, кивнул.

Алексей смерил разъяренным взглядом здоровяка и неожиданно ударил его в живот, а потом по лицу. Тот отшатнулся, но, наткнувшись на сзади стоящих, выпрямился и, как показалось Родику, приготовился дать отпор. Вероятно, и Алексей подумал так же, поскольку в следующий момент он сжался, как пружина, и в прыжке ударил ногой. Куда он попал, Родик не успел увидеть. Люди расступились, и парень, влетев в стену, сначала осел, а затем двинулся вперед, но получил еще несколько ударов по лицу и упал на пол.

— Осознали? — спросил Алексей, обведя устрашающим взглядом толпу.

Все молчали. Молодой человек поднялся. По лицу у него струилась кровь, но он ее не пытался вытирать. Красные капли начали падать на пол.

— В следующий раз со своей шоблой чужое хавать будешь или какой другой косяк заложишь — отоварю по полной… Осознал? Не слышу.

Молодой человек кивнул. При этом кровь обильно оросила его светлую куртку. Родика передернуло. Он посмотрел на Михаила Абрамовича. Тот впал в похожее на вчерашнее состояние. Взгляд его уперся в пятна от крови на полу.

— Чего башкой крутишь? Слово скажи, фраер. Еще перед старшими ответишь. Никак догнать не можешь?

— Давно догнал, — ответил молодой человек. — Зачем при коммерсах…

— Игоряша, уведи этих беспределыциков. Пусть хиляют до хаты. Про завтра не забыли, фраера сраные? А учить будете своих баб. Это мои люди.

Офис постепенно опустел. Из пришедших остался только Алексей.

— Разобрались, Родион Иванович. Больше проблем у вас с ними не возникнет. Путаница вышла. Потом расскажу. Устал сегодня очень. Поеду. На звонках.

Родик и Михаил Абрамович промолчали. Алексей поднялся, пожал им руки и, не оборачиваясь, удалился.

Родик прошелся по офису и, приобняв Михаила Абрамовича, спросил:

— Миша, ты понял, что это было?

Тот, разглядывая пол, продолжал безмолвствовать. Родик усадил его на стул так, чтобы пятна крови были ему не видны, и, дружески хлопнув по спине, предложил:

— Миша, выбрось все из головы. Будь мужиком. Я понимаю, что тебе очень неприятно, но возьми себя в руки.

— Все нормально, Родик.

— Тогда давай обсудим. Я думаю, что это спектакль. Не могу только понять, зачем? Что Алексей хотел этим продемонстрировать? Мол, тебя физически задели, и мы им морду разбили? Вроде как квиты. Мне это напоминает детство. Что-то похожее было, но тогда мне предложили ударить обидчика. Я не стал, считая, что он в таких обстоятельствах беззащитный, а бить беззащитного у нас считалось недостойным. Сейчас такое недостойное нам зачем-то продемонстрировали. В тюрьме, как мне рассказывали, нечто подобное делают. Опустить называется, но там насилуют. Это унижение. А здесь…