Опыт борьбы с удушьем - Алиса Бяльская

– Вы только что зачитали обвинительный приговор. Я же вспомнил о взятии Бастилии. Это только кажется, что эти события не связаны. Ведь в чем смысл феномена взятия Бастилии? Родился новый лозунг: «Свобода. Равенство. Братство». Восставший народ поднял на щит прекрасные нравственные понятия, о которых на протяжении веков размышляли прогрессивные мыслители и мечтал трудовой люд. Со времен античности умы философов занимала проблема противоречий между потребностями общества и правами личности, властью и свободой. Жан-Жак Руссо сказал: «Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах». В 1789 году был совершен мощный прорыв в будущее, провозглашены моральные нормы, имеющие, без всякого преувеличения, поистине непреходящее значение и в наше время. У нас в Советском Союзе свобода и равенство выходят на небывалую высоту. И что мы при этом видим в зале этого суда? Мы видим, что попираются основные права и свободы человека. Я, Савелий Бялый, абсолютно невинный и невиновный человек, стал жертвой чудовищной несправедливости. За что сложили головы Кондорсе и другие жирондисты? Выходит, что напрасно девятого термидора Робеспьер с гордо поднятой головой взошел на эшафот? Получается, что все эти люди проливали кровь зря, потому что здесь и сейчас творится пародия на юстицию, советскую юстицию – самую передовую в мире и попираются основы социалистической законности. Я смотрю на себя как на объект репрессий. Это же судилище. Взгляните на этот зал – притихшие люди, которые не понимают, куда они попали. Некоторых из этих людей я знаю, других вижу в первый раз. Они пришли сюда по воле сердца. Полный зал – это не просто так. Потому что люди видят, что творится беззаконие, и своим присутствием они выражают протест. Поэтому совершенно не важно решение суда, хоть расстреливайте, только непонятно за что. Но сам факт суда! Я возмущен не решением суда, не приговором, который мне совершенно безразличен, я возмущен самим фактом суда. Этот суд плевок и издевательство над святым делом Ленина и партии. Вперед, к победе коммунизма! Не допустим в наш дом американский империализм и израильский сионизм! Но пасаран, долой кровавого диктатора Франко! Не дадим задушить остров Свободы! Экономика должна быть экономной! Повернем сибирские реки вспять и оросим ими пустыни Средней Азии! Дадим новые миллионы тонн хлопка! Свободу Юрию Деточкину!

У Палкера градом текли слезы по щекам.

– Отпустите меня домой к маме, – это было все, что он сказал.

Когда суд закончился, нас опять отвели в комнату. Я сижу, закусываю, Палкер рядом рыдает. Женя, которая, судя по всему, на что-то надеялась, набросилась на адвоката, прикорнувшего в конце заседания.

– Странно вы себя ведете. Клиент читает речь, а вы спите. Что это за адвокат, который в самый ответственный момент заснул?

– А я уже все сделал, – развел руками адвокат. – Это все бесполезно. Он трепыхается, молодец, конечно, но это не влияет на приговор. Он тоже знает, что не влияет, но он хочет это делать – пожалуйста.

– Но вы адвокат и обязаны все-таки делать свое дело, а не спать, – настаивала Женя.

– Да это никакого значения не имеет. Я уже обо всем договорился с судьей, в кулуарах, так сказать. Это же не суд, а Марлезонский балет. Все играют роли, но меня от этого увольте. Да вот Савелий Матвеевич все понимает и претензий не имеет, правильно?

Я кивнул, потому что действительно, какое это сейчас имеет значение. Как он договаривался, если я по максимуму получил, что по этой статье положено? О чем договаривался, просто интересно – о чем?