Йод - Андрей Рубанов

– Лучше, – я показал пальцем, – вызвать хозяина соседнего бокса. Перегородки тут тонкие. Полкирпича. Два раза кувалдой двинуть – и все. 9

– Ты что, строитель? – осведомился мент в новом.

– Я строил этот гараж.

– Эй! – выкрикнул свояк, отводя локти в стороны. – Строитель! Хули ты лезешь?

– Я не строитель.

– А кто ты вообще?

– Никто, – ответил я.

– Ага, – мрачно усмехнулся свояк. – Сам никто и звать никак?

– Точно.

– А хера ли здесь трешься?

– Трутся яйца о штаны, – ответил я вежливо. – Твоя машина мне проезд загородила. Я выехать не могу.

И показал пальцем.

Свояк посмотрел в указанном направлении и сплюнул.

– Говоришь – «никто», а на такой тачке ездишь!

– Успокойся, – сказал свояку мент в поношенном. – А то примем счас тебя, до кучи с бабами.

Из-за двери опять послышался стук и истошный визг.

– Наташа! – воззвал муж, багровея, и поскреб по металлу грязными ногтями. – Наташа, я тебя прошу! Не надо! Остынь, дверь открой!

– Не говори, что мы здесь, – шепотом велел мент в новом. – Скажи, что мы уехали.

– Наташа! – послушно позвал муж. – Выходи! Все тихо! Мусора уехали!

– Никуда не выйду! Суку твою порежу, глаза выколю, потом буду бить, пока не сдохнет, а потом сама повешусь!

Дальше был оглушительный звук удара, железом об железо. Муж и сторож отпрянули, менты переступили с ноги на ногу и перехватили автоматы. Я потянул свояка за рукав.

– Отойдем на два слова.

Мы шагнули в сторону.

– Ты сам-то кто? – спросил я.

– Пацан местный. С Грибаново.

– Знаю Грибаново, – кивнул я. – Хорошая деревня. У меня там двоюродная бабка живет. Слушай сюда, пацан местный. Дай ментам денег, пусть отвалят. У меня тут свой бокс, есть «болгарка» и все прочее. За пять минут петли срежем, створку ломом отожмем и обеих баб за волосы вытащим. Дальше сами разберетесь. Без ментов. А то они ей в натуре захват заложника пришьют, а это особо тяжкое. Десять лет повесят, мало не покажется...

– У меня нет лавэ, – сокрушенно прохрипел свояк.

– Звони товарищам, пусть подвезут.

– Рано еще. Они все пьяные спят.

– Дело твое, – сказал я. – Если ты деревенский, у тебя небось лошадь есть?

– Лошадь? – удивился свояк. – Какая лошадь?

– Ничего. Это я так.

Через стальной лист донеслось азартное восклицание и звон. Я и свояк бросились к остальным.

– Стекло разбила, – предположил сторож. – Боковое.

– Не, – сказал мент в поношенном. – Фару.

– Стекло, – с довольным видом возразил сторож. – Я этот звук знаю.

– Наташа! – завыл муж, молотя кулаками по металлу. – Наташа! Я тебя прошу!

Наташа номер два тем временем завизжала в полную силу – не иначе гневная Наташа номер один добралась до цели. Звук сокрушаемых пластмассово-стеклянных деталей повторился.

– Наташа! – завыл муж, вдруг завибрировал и ударил стальную воротину потным лбом:

– Не трожь тачку, сука! Не трогай, сука, тачку! Все зубы вышибу, тварь! Похороню заживо, поняла, кобыла драная?! 9

Несколько секунд за дверью была тишина, потом замок заскрипел, створка распахнулась, и прямо на мужа прыгнуло оскаленное, бледное, лохматое.

– Кто, бля, кобыла драная?! Кто кобыла?! Кто драная?!

Буйную даму распластали на асфальтовом полу в шесть рук – ментам помогал свояк. Изменщик, не обращая внимания на супругу, рванулся внутрь бокса, завывая. Я, сторож и мимошедший зевака попятились; когда муж вытолкал Наташу номер два, дебелую девку с совершенно красным лицом и растекшейся по нему тушью – красное и черное, классика, – я хотел было помешать, но не успел. Наташа номер два получила сильный пинок и упала, после чего муж бросился то ли помогать решительным ментам вязать жену, то ли помогать жене спастись от милицейской решительности.

Правильно, подумал я. Хочешь вывести даму из себя – усомнись в ее красоте. Скажи, что она уродлива, что она безобразна. Что она кобыла драная.

В итоге оформили четверых: мужа, свояка и обеих Наташ. Для перевозки задержанных вызвали вторую машину. С женщинами случилась истерика, их пришлось приковать наручниками к распахнутым воротам – Наташу номер один к правой створке, а Наташу номер два – к левой, в этом была своя символика: жена всегда права, а к любовнице ходят – куда? Налево. Они поменялись ролями: буйная захватчица теперь только беззвучно рыдала, сидя на корточках, а бывшая ее пленница ругалась страшными черными словами, плевалась и хрипло грозилась местью. Обе были нелепые, некрасивые бабищи.

– Мужчина, – сказал мне мент в поношенном. – Вы тоже с нами. Пойдете понятым.

– Извини, товарищ лейтенант, – ответил я. – У меня через десять минут допрос в ФСБ. Не хочу опаздывать. Одиннадцатый кабинет, можешь проверить.

Лейтенант покачал головой.

– Говоришь, «никто», а в ФСБ ходишь. На допросы.

– Я и есть никто. Мелкий коммерсант московский. Попал в неприятность по недоразумению. Сюда к родителям приехал. Могу паспорт показать.

– Не надо.

– А с этой буйной что будет? Неужели захват заложника пришьют?

– Сомневаюсь, – сказал мент. – Но пятнадцать суток точно повесят. Всем четверым. У нас в отделе как раз забор надо красить.