Куриный бульон для души. Прощение исцеляет. 101 теплая история о том, как оставить прошлое и начать двигаться вперед - Эми Ньюмарк

Я окинула взглядом приемный покой больницы и, тяжело вздохнув, в который раз подумала: «Нет, похоже до нас очередь дойдет еще не скоро». Мой восьмилетний сын сидел рядом со мной, и я время от времени прикладывала к его лбу пакет со льдом. Но все это были пустые действия – Люку нужен был врач, и как можно скорее! Рана на его лбу была глубокой, но хорошо хоть кровь из нее больше не лилась.

Я откинула со лба влажные волосы Люка и попыталась разъединить слипшиеся от засохшей крови пряди.

– Мам, не нужно, – сказал сын. – Давай я сам буду держать лед.

Его лицо было в слезах, но он держался мужественно.

– Ты уверен? – спросила я, стараясь говорить спокойно, чтобы он не заметил, что я тоже вот-вот расплачусь.

– Да, – кивнул Люк. – Мне уже не так больно.

Я отдала ему пакет, и он приложил лед ко лбу. Да, у Люка это получилось гораздо лучше.

Мы оказались в больнице, потому что одноклассница Люка бросил в него камень во время переменки, когда сын неожиданно выбежал из-за угла школы. Учительница сразу позвонила мне, и когда я приехала, то обнаружила Люка у нее на коленях – учительница обрабатывала ему рану и утешала. Сама она тоже чувствовала себя ужасно из-за этого происшествия, но я знала, что ее вины в случившемся не было.

Когда мы наконец попали к врачу, сыну наложили четыре шва. Люк держался молодцом – ни разу не заплакал в течение всей этой процедуры. Следующие два дня его глаз был заплывшим, Люк не мог им видеть. Верхнее и нижнее веки были черно-лиловыми от огромного синяка. Я не могла без боли смотреть на лицо сына – мне было ужасно жаль его, но я понимала, что ничем помочь не могу. Я чувствовала себя очень неспокойно, нервы были на пределе. Ночью я не могла уснуть, да и днем все валилось из рук – я все время накручивала себя, представляя ужасные картины: что, если бы сын потерял глаз? что, если бы у него случилось сотрясение мозга? Врач заверил меня, что с Люком все будет в порядке, но моим взвинченным эмоциям слов врача было недостаточно – страхи буквально атаковывали меня, я не могла с ними сладить. А уверения врача, что «все обойдется», я в расчет не брала – не могла полностью полагаться на его слова.

Через какое-то время мой страх превратился в гнев. Я была зла на девочку, которая бросила в Люка камень. О чем она только думала? Разве можно бросать камни в людей?! Что у нее за родители, раз так ее воспитали?

Директор и учительница Люка, озабоченные его самочувствием, позвонили мне в тот же вечер, как мы вернулись из больницы. Директор предоставила мне данные своей страховки для оплаты медицинских счетов и сказала, что Кэти, девочка, которая бросила в Люка камень, очень расстроена и тоже чувствует себя ужасно. Директор заверила меня, что разговаривала с Кэти и ее мамой. Вся их семья сильно переживает из-за того, что произошло. И еще директор сказала, что Кэти хорошая девочка и раньше ни в чем таком не была замечена.

– Могу ли я еще что-то для вас сделать? – спросила директор.

– Ну просто постарайтесь, чтобы Кэти поняла, что больше так делать не следует, – сказала я. – Напомните ей, что опасно бросать камни в людей.

Директор заверила меня, что поговорит с Кэти еще раз, и я почувствовала себя получше.

Я заметила, что, когда Люк начал выздоравливать, мой гнев тоже стал стихать. Через несколько дней, хотя у него все еще были швы, он почти пришел в норму. Отек сошел, и черно-лиловый синяк под глазом исчез.

Все время, пока сын восстанавливался, я думала о нем и Кэти. Я хотела защитить сына, но и с Кэти бы я желала обойтись справедливо. Я знала эту девочку. Она действительно была милым ребенком. Как мне позже объяснила учительница, происшествие это произошло совершенно случайно. Это было нелепое недоразумение. По словам Кэти, она увидела камень, торчащий из земли, и обеспокоилась, что другие дети споткнутся об него. Поэтому она вытащила его и хотела отбросить в сторону. Но как раз в этот момент Люк и выбежал из-за угла.