Между небом и тобой - Лоррен Фуше

Шарлотта – остров Груа

Папа уехал в Париж, на работу. Раньше я смотрела на всех сверху вниз и всем была недовольна, а теперь чувствую, как легко ранить меня саму И ничего не поделаешь: враг притаился у меня в груди, под кожей, враг – это я сама.

– У тебя круги под глазами, – беспокоится мама.

– Может, попросим Жо отвезти тебя на машине на пляж, ты бы подышала хорошим воздухом? – предлагает Помм. – Почему ты все время сидишь взаперти?

– Если тебе со мной скучно и надоело, я тебя не держу. Иди к своим друзьям, которые могут бегать и веселиться.

– Ты же с тех пор, как приехала, ни разу не видела океана!

Она не знает, что я каждый день открываю в интернете страницу с веб-камерой и рассматриваю порт. Мне больно не тогда, когда сильно бьется сердце, а когда дышу, потому что мои ребра резали, чтобы попасть к сердцу и его зашить. Грэмпи объяснил, что там, в груди, как у меня на полке: надо убрать майки, и тогда можно будет достать свитер.

– Радость жизни выпала у тебя из кармана в Адскую дыру? – спрашивает Помм нарочно, чтобы меня растормошить.

– Можно подумать, это первая фраза какого-нибудь романа, – говорит тетя Сара.

Она грустная, потому что Федерико сегодня уезжает. Грэмпи каждый день меня выслушивает и простукивает, а потом мы разговариваем. С того дня, как со мной это случилось, мне стало очень интересно, что происходит в головах людей, почему у одних есть друзья, у других нет, почему бывает, что вот ты царица мира, а секунду спустя напарываешься на ветку… Еще интересно, как влюбляются.

– Твое сердечко работает не хуже швейцарских часов, – говорит Грэмпи, откладывая стетоскоп, – и скоро все, что с тобой случилось, станет просто очень-очень-очень плохим воспоминанием.

– Мне так одиноко, Грэмпи. Когда Грэнни была здесь, все были поодиночке, кроме вас двоих, но даже и теперь, когда ее нет, вы все равно вместе, вдвоем. У Сары есть Федерико, у Помм – ее мама, папа и мама с тех пор, как поцеловались в порту, спят вместе, и маме совсем не мешает, что папа храпит, а у меня никого. Ну, кроме Опля.

– А что твои родители делали в порту?

Рассказываю ему все, что видела на айпаде.

– Ты думаешь, папа и тетя Сара счастливы? – спрашивает Грэмпи так, будто это для него сейчас самое главное.

Киваю и вижу, что он страшно доволен. И тогда я добавляю:

– У вас у всех весна, у меня одной зима.

– Тебе кажется, что у других всегда солнце, а ты дрожишь под тучами, да?

– Да. Я не могу дышать.

– Можешь, но боишься, потому что тебе больно. Но однажды утром ты проснешься такой, как была раньше, и станешь вдыхать и выдыхать, совершенно об этом не задумываясь. – Он осторожно трогает шрам, который так пугает маму и который так восхищает Помм. – Ты почувствуешь весну задолго до наступления весны.

Сара – остров Груа

Федерико купил себе рюкзак вместо того, который отдал Помм. Он не любит прощаний.

– Иди, Сара, – говорит он, – а то ведь я никогда не поднимусь по трапу и потеряю работу.

– Если ты мечтаешь об идеальной итальянской семье с mamma, которая готовит pasta для ваших многочисленных bambini, ты ошибся адресом, – говорю я, чтобы расставить все точки над «i».

– Ни о чем определенном я не мечтаю, я искал добрую душу. В Риме на каждом шагу феллиниевские персонажи, и никто ничего для этого не делает, просто они такие. Здесь, на Груа, не играют в островитян, а рождаются ими. То, что они со всех сторон окружены океаном, меняет для них перспективу. Когда я познакомился с тобой, это поменяло мне перспективу.