Секрет моей матери - Никола Скотт

Я взобралась на волнорез и прислонилась к бетонной стене. Сквозь тучи начал просачиваться свет, озаряя стеклянную поверхность воды, колыхавшуюся и рябившую вокруг лодок, защищавших внутреннюю оконечность гавани. Снаружи неустанно бурлило море, слабые порывы ветра швыряли серовато-зеленые массы воды и грязной пены на гальку и скалы, прильнувшие к волнорезу. Я наблюдала за тем, как море вздымается рядом со мной, а затем на миг успокаивается, прежде чем снова подняться и разбиться, шипя и брызгая у меня под ногами. У меня слабо заурчало в желудке, и я отвернулась и прислонилась спиной к стене.

Ни один человек не знал нашу маму, несмотря на то, что Фиби настойчиво обращалась ко всем, задавая все более бессвязные вопросы. В какой-то момент она забыла о послевоенном мире и принялась допытываться о Шоу и о людях с именем Гарри, живших в радиусе двадцати миль, а также о мужском населении поселка в целом. По всей видимости, большинство людей знали Хартленд, но, как и Фиона, только как часть старинного деревенского фольклора. Они с понимающим видом кивали, слыша фамилию Шоу. Парочка стариков сделала какое-то замечание о лошадях Эйбла, кто-то рассказал о бабушке, работавшей там в двадцатых годах, и о девушке, помогавшей во время войны. Но поскольку Шоу жили уединенно и обладали высоким социальным статусом, даже пожилые жители поселка не могли сказать ничего такого, чего бы мы уже не знали.

— Я догадалась, что ты здесь, — послышался рядом со мной голос.

Лицо Фиби приобрело зеленоватый оттенок, тушь застыла в мелкой сеточке морщин под глазами. Моя сестра откашлялась, убрала волосы за уши и криво улыбнулась.

— Перетряхиваешь паутину?

Ее голос звучал хрипло и глухо, и, посмотрев на нее, я рассмеялась.

— Говори за себя.

Когда вчера мне наконец удалось убедить ее лечь спать, Фиби, не дожидаясь, пока я расстелю тонкую простыню в цветочек, не раздеваясь рухнула на постель. И даже когда я спустя несколько минут вернулась из туалета и попыталась поднять ее, чтобы освободить немного пространства для себя, она так и не проснулась.

— Господи, я никогда столько не пью! Не знаю, что на меня нашло.

— Угу, — отозвалась я, стараясь не засмеяться.

Фиби пристально изучила волнорез под ногами, затем окинула скептическим взглядом свои брюки и села, прислонившись спиной к стене и глядя на деревню. Мгновение спустя я села рядом с ней, сложив позаимствованный плащ между ногами. Должно быть, я простояла здесь довольно долго, поскольку на причале уже царило оживление. В пабе горел свет, и люди начали снимать чехлы с маленьких лодок. Какой-то мужчина чистил бок своего траулера. Но тут, у самого моря, все еще было тихо. До нас доносились порывы холодного ветра и крики носящихся над гаванью чаек.

— Завтрак скоро будет готов, — опять нарушила молчание Фиби. — Полагаю, нам стоит подумать о том, чтобы успеть на поезд до Лондона.

Ее голос звучал подавленно, а когда я посмотрела на нее, она пожала плечами.

— Наверное, это был дурацкий план — пытаться найти Гарри. Все это было так давно… Давай лучше подождем, когда твой отец поправится. Может быть, нам удастся узнать у него что-то еще.

— О Фиби! — Слышать разочарование в ее голосе было невыносимо. — Давай хотя бы расспросим людей сегодня утром, до отправления поезда. Например, мы с тобой еще не встречались с викарием. Кто знает, может быть, он очень стар и помнит времена, когда крестьяне платили десятину Церкви? Вчера мы здорово повеселились, правда?

Она хрипло рассмеялась и кивнула.

— Крутая была вечеринка. — И тут же застонала и схватилась за голову.

На мачту небольшой лодки, раскачивавшейся на волнах прямо перед нами, уселась чайка. Я увидела, как в пабе распахнулось окно, и на стекло упали отблески солнца. Прислонившись спиной к стене, я подняла лицо. В Лондоне так долго шли дожди, что я уже забыла, как выглядит солнце. Я услышала, как сидевшая рядом со мной Фиби пошевелилась и застонала, когда у нее в спине что-то хрустнуло. Моя сестра расстегнула сумку и принялась там копаться.

— А твой бойфренд, как там его зовут, Грег, любит вечеринки? — спросила я.

Некоторое время Фиби молчала, и я открыла глаза. Она сидела, держа в руке копию фотографии моей мамы, и смотрела на нее.

— Его зовут Крег. И мы с ним порвали.

— Да ты что? — Я подвинулась ближе и уставилась на нее. — Но когда мы говорили о нем… погоди, это было всего несколько дней назад… ты ведь с ним еще встречалась?

Фиби окинула взглядом гавань.

— Это не тот человек, которого я хотела бы видеть рядом с собой, — произнесла она. — Это… — Она махнула рукой, показывая на себя, меня и фотографию, — заставило меня понять, что мне не нужен мужчина, у которого уже есть двое детей от предыдущего брака и который не желает заводить новую семью. — Она помолчала. — Я хочу, чтобы у меня были Шарлотта и Генри, и как можно скорее.

— Да ла-адно, — протянула я.

— В тот день, после нашего разговора на кладбище, когда я рассказала тебе о Чарли и обо всем остальном, я вдруг осознала, сидя в поезде, который вез меня домой, что действительно хочу, чтобы мое одиночество закончилось. Очень хочу. Я зашла к Крегу домой и сообщила ему об этом.

— Вот так просто?

— Это было непросто. — Фиби немного подвинулась и прислонилась к стене. — Нам всем хочется определенности, надежности. Но наша грусть из-за того, что мы упустили время, которое могли бы провести с мамой и друг с другом… Годы проходят, а тебя просто несет по течению… Я хочу иметь семью. Хочу, чтобы у меня были дети.

Я кивнула, переваривая информацию.

— Но у тебя нет человека, с которым ты могла бы их завести. — Я села и посмотрела на нее. — Или есть? — Я бы нисколько не удивилась, если бы узнала, что за прошедшие двадцать четыре часа моей сестре удалось забеременеть.

— О, я тебя умоляю! — Она пнула камешек, и он, подпрыгивая, покатился к краю волнореза. — Очень трудно найти более-менее подходящего мужчину, не говоря уже о будущем отце твоих детей. Но если я не смогу найти мужчину, скажем, на следующей неделе, то прекращу поиски. Одна ночь в больнице, ребенок из пробирки…

— Да ты с ума сошла! — покачала я головой. — Я что, буду тетушкой ребенка из пробирки? Господи боже мой! Похоже, пора начинать заготавливать пюре из брюквы. Венетия постоянно твердит о пюре из брюквы и о замороженном грудном молоке. Ни один мой племянник не вырастет на готовых завтраках от «M&S».

Фиби рассмеялась, отбрасывая волосы назад.

— Не так уж плохо расти на завтраках от «M&S». Но тебе я советую держаться за своего Эндрю.

— Он не «мой Эндрю», и я тебе уже говорила, что меня моя нынешняя жизнь вполне устраивает. А теперь у меня появились планы — открыть свое кафе. Это будет совершенно новая эпоха.

— Конечно. Я возьму пучок шалфея и отвезу его Эндрю, — передразнила она меня. — А можно мне с ним как-нибудь познакомиться? Что-то подсказывает мне, что он будет рядом с тобой еще долго.