Лабиринты - Фридрих Дюрренматт

Представим себе ФД-4 – он так же, как ФД-3, принял решение изучать философию и жить по логике. Он изумленно смотрит вслед проезжающему по мосту трамваю, в котором сидят служащие всевозможных посольств, германцы, британцы, американцы, итальянцы, германцы, тайно состоящие на британской службе, британцы, тайно состоящие на германской, ну и так далее, тут возможны любые комбинации, – все эти люди, которые в 1943 году, собственно говоря, если бы не находились в нейтральной Швейцарии, должны были по меньшей мере передраться, ведь шла война. ФД-4 видит, что мост не обрушивается, хотя трамваю, чтобы проехать по мосту, требуется время, состоящее из бесконечно многих «сейчас», и хотя трамвай со своими мирными пассажирами – смертельными врагами – весит гораздо больше, чем он весил бы без них, – отсюда ФД-4 заключает, что в его логических рассуждениях есть ошибка, потому что, будь они правильны, Кирхенфельдский мост вместе с трамваем и посольскими служащими рухнул бы в реку, а также на спортивную площадку (на берегу). Как и ФД-3, ФД-4 застывает, выйдя к мосту, однако в отличие от ФД-3 он не скован цепью логических умозаключений; напротив, ФД-4 отчаянно пытается опровергнуть ту аксиому, что мост может рухнуть, и найти логический выход, который дал бы ему возможность с абсолютной уверенностью и без всякой, сколь угодно малой, крошечной веры в то, что мост устоит, перейти по мосту и таким образом доказать тождество логики и реальности. До сего дня ему это не удалось. Крупицу веры, которую он хотел бы отбросить, отбросить невозможно. И он, как и ФД-3, все еще стоит перед Кирхенфельдским мостом.

А вот ФД-5, при виде трамвая оцепеневший, как ФД-4, и заинтригованный тем, что трамвай доехал-таки до площади Гельвеции, решает послать подальше всю эту логику вместе со всей этой философией и уверенно направляется домой по Кирхенфельдскому мосту. При этом он, правда, то по тротуару ногой топнет, то ограду моста пнет, а ограда, между прочим, в одном месте повреждена. ФД-5 разозлен, еще бы, чего ради он битый час трепыхался в сетях нелепейших мыслей! Его вера в то, что мост не рухнет, когда он по нему пойдет, настолько окрепла, что он верит: эта самая вера – не вера, а уж такое достоверное знание – вернее не бывает.

ФД-6, так же как ФД-5, ошарашен при виде трамвая, опровергающего ценность чисто логических рассуждений, он, так же как ФД-5, проходит по мосту, однако идет в глубокой задумчивости и по дороге осматривает повреждение в ограде моста, а на площади Гельвеции он поворачивает назад, снова переходит по мосту, возвращается на площадь Казино, потом снова поворачивает и, перейдя мост, возвращается на площадь Гельвеции, лишь после этого он направляется домой, размышляя о значении только что приобретенного опыта. ФД-6 располагал знанием, что мост когда-нибудь рухнет, однако он непоколебимо верил, что, когда он пойдет по мосту, мост не рухнет. Будет ли ФД-6 дальше изучать философию, он толком не знает, ему вдруг захотелось стать физиком, и он досадует, что зря тратил время на греческий и латынь, – надо было заниматься математикой.

ФД-7, решивший во всем руководствоваться логикой, без двадцати четыре утра выходит к Кирхенфельдскому мосту и натыкается на загородку. Едва устояв на ногах, он думает: как же так? Несколько часов назад, когда он шел домой из распивочной, заграждения не было. ФД-7 в недоумении ходит туда-сюда вдоль загородки, затем, когда ярко вспыхивает прилетевший метеорит, прочитывает надпись на деревянной дощечке (ФД-7 так озадачен появлением загородки, что не задумывается, каков источник слепящего света), написано же там, что существует угроза обрушения и вход на мост воспрещен ввиду опасности для жизни. Забыв о своем решении всегда действовать только по законам логики, обуреваемый неукротимой жаждой приключений, он перелезает через загородку, бегом бежит в конец моста, возвращается и несколько раз вот так перебегает туда и обратно, а потом вдруг застывает на месте, испугавшись, что мост может рухнуть. Взмокший от пота, ФД-7, пыхтя и отдуваясь, спешит домой и успокаивается только у места, где Коллервег переходит в Муриштальден. Вера, что мост не рухнет, когда ФД-7 по нему пройдет, была рискованным предположением, соблазнившим ФД-7 пройти по мосту, несмотря на то что, согласно логике, мост мог рухнуть.

ФД-8, перебравшись через загородку и ступив на мост, замечает, что мост опускается, – ФД-8 в ужасе, его покидает вера в то, что он успеет перейти на другой берег. Он бросается назад, перемахивает через загородку, а мост с грохотом обрушивается, озаренный яркой вспышкой метеорита. Веры у ФД-8 больше нет.

ФД-9, перебравшись через загородку и ступив на мост, так же как ФД-8, замечает, что мост опускается, но ФД-9, вопреки всякой логике, мчится вперед во все лопатки и вообще не видит метеорита; окрыленный безумной верой, что успеет добежать на ту сторону, он проносится по опускающейся части моста до середины, которая уже разламывается, взбегает по другой половине моста, пулей вылетает на площадь Гельвеции, карабкается на колени увенчанной бидонной крышкой Матери Отечества и оттуда, сверху, смотрит, как рушится мост. Вера ФД-9 получила подтверждение. Никогда в жизни не бывал он так счастлив, как при своем пробеге по мосту.

ФД-10, полагая, что с ним не может стрястись ничего плохого, перелезает через загородку и, когда мост под ним обрушивается, успевает увидеть немыслимо ярко озаренный, летящий прямо на него газон и подумать: «Ну да, все это, конечно, в моем репертуаре». Его вера была лишь глупой беспечностью.

ФД-11, не прочитав предупредительной надписи, перелезает через загородку, однако он уже принял решение: все-таки лучше ему стать писателем; он вальяжно проходит по мосту, он в таком восторженном упоении от принятого решения, что не замечает метеорита, но, когда мост с грохотом рушится, ФД-11 приземляется на площади Гельвеции, должно быть по воздуху пролетев над разверзшейся пропастью. Что моста больше нет, он замечает, лишь повернув обратно, на площадь Казино, – он надумал не идти домой, а отпраздновать свое решение. ФД-11 ошеломлен. Он не может уразуметь, как же это он перешел по мосту, если тот лежит внизу, в реке и частично на набережной; случилось чудо, думает ФД-11, однако он допускает и другую возможность: мост рухнул, когда он уже дошел до другого берега, а на грохот он не обратил внимания, потому как замечтался. Он облегченно вздыхает, карабкается на колени Гельвеции и, сняв бидонную крышку с высокого чела, швыряет ее вниз, на рухнувший мост, с радостным воплем – он нашел сюжет.

ФД-12, принявший решение посвятить себя философии, стоит перед загородкой и читает надпись, предупреждающую об опасности. И думает: всякий мост может рухнуть, независимо от того, запрещено по нему ходить или нет. Если сейчас он взойдет на мост, думает ФД-12, это значит, он верит, что мост не рухнет; если он не взойдет на мост, это значит, он верит, что мост рухнет, когда он на него взойдет. Однако вера есть вера, а во что веришь, не важно, поэтому ФД-12 выходит на мост – мост рушится, и он вместе с мостом летит в пропасть. Вот вам и вера.

И наконец, ФД-13, прочитав запрет выходить на мост, идет домой и рисует Кирхенфельдский мост в момент обрушения, он изображает мост и самого себя на мосту ночью и днем, рисует трамваи и людей, когда они валятся в пропасть, он покрывает рисунками лист за листом, он и сегодня все еще рисует обрушение Кирхенфельдского моста.