Как бы волшебная сказка - Грэм Джойс

Джек рискнул только переступить порог. Миссис Ларвуд скрылась в кухне. Хлопнула дверца холодильника, звякнула молочная бутылка. Через минуту она вернулась в коридор:

– Пьет, Джек! Пьет!

– Это хорошо.

– Хочешь чаю? С кексом?

– Нет, – поспешно отказался Джек. – Спасибо, нет. Я должен бежать.

Миссис Ларвуд обошла его и закрыла дверь:

– Нет, не убегай. Войди и посмотри, как он лакает молоко! Ты не поверишь!

Джек утер лоб и последовал за миссис Ларвуд на кухню. Кот вправду лакал молоко и не мог оторваться. Они молча смотрели на него. Похоже, кот не собирался останавливаться.

– Нет, ты только глянь! – воскликнула миссис Ларвуд. – Только глянь!

– Мне нужно идти, – сказал Джек.

Миссис Ларвуд как будто не услышала его. Но потом вышла из кухни и вернулась с коробкой, в которой Джек принес кота. Наклонилась, нежно подняла кота, опустила в коробку и закрыла ее.

– Он очень милый, – сказала она, возвращая коробку Джеку. – Но это не мой кот. Ты, конечно, и сам знаешь, правда, Джек?

– Миссис Ларвуд…

– Это очень мило с твоей стороны. Тебе, наверно, было непросто найти кота точь-в-точь как мой. Знаю, я стара, полуслепа, но не выжила из ума. Я не настолько отупела, чтобы не узнать собственного кота.

– Я не…

– Правда, ошейник принадлежал моему коту. Значит, мой кот мертв, а ты знал об этом, но не хотел мне говорить.

Джек покраснел, а потом из его глаз хлынули горячие, жгучие слезы.

– Простите, простите, простите!

– Сколько тебе лет, Джек? Тринадцать?

Он кивнул, вытирая глаза.

– Вот что я тебе скажу. Ты не хотел, чтобы я знала, что мой кот мертв. Пытался оградить меня от этого. Но лучше бы ты сразу сказал, тогда я смогла бы забыть. Домашние любимцы умирают. Люди умирают. Я достаточно знаю о жизни и знаю: когда происходит такое, былого не вернешь. Понимаешь меня, Джек?

Он кивнул.

– Ты хороший мальчуган. А теперь возьми коробку. И скажи: миссис Ларвуд, ваш кот умер, но я нашел вам чудесного нового кота.

Джек едва мог говорить. У него комок в горле застрял.

– Миссис Ларвуд, – прохрипел он, – ваш кот умер, но я нашел вам чудесного нового кота.

– Он прелесть, – сказала миссис Ларвуд, забирая коробку обратно.

– Миссис Ларвуд, миссис Ларвуд, вы хотите узнать, как умер ваш кот?

– Нет, Джек. Я постараюсь ухаживать за ним так же хорошо, как за прежним. А теперь беги, больше не будем говорить об этом.

Рабочий день Питера завершился. Едва он подъехал к «Старой кузнице», как зазвонил телефон. Это был Икбал, дантист. У него были кое-какие сведения, которые, как он думает, могли бы заинтересовать Питера. Икбал сказал, что ученые из Калифорнийского университета только что разработали новейшую методику. ДНК-анализ метилчувствительных образцов позволяет определить возраст пациента с точностью до пяти лет. Для этого достаточно взять пробу слюны.

Икбал не представлял, как Питер добудет образец слюны Тары. Но наука сейчас, восторгался он, творит чудеса. Тайна – или часть тайны – может быть разрешена.

Питер поблагодарил Икбала. Он дал отбой и, не выходя из грузовичка, позвонил сестре:

– Нам нужен от тебя плевочек, Тара.

– Плевочек?

– Да, твоя слюна. От науки не скроешься. – Он рассказал все об удивительном новом открытии. – Ты не будешь против? Я имею в виду, если мы найдем способ отправить это дело на анализ.

Последовала пауза, потом Тара сказала, что не возражает.

– Плевочек, – повторила она. Голос ее был непроницаем.

Выключив телефон, Питер немного посидел задумчиво в машине. Затем вылез, запер машину и вошел в дом, где в гостиной обнаружил тихо беседующих Женевьеву и Ричи.

Джек пересек улицу, чувствуя одновременно и облегчение, и желание расплакаться. У дома он заметил отцовский грузовик, а войдя в дом, увидел Ричи, мать и отца, которые разговаривали приглушенными голосами. Чувствовалась атмосфера некой взрослой драмы, характер которой он не мог уловить. Он оставил их наедине со своими заботами. Взглянул на себя в зеркало и подумал, что глаза выглядят покрасневшими, поэтому умылся, торопливо вытер лицо и снова спустился на первый этаж.

Тихонько прошмыгнул в гостиную, где разговаривали взрослые. Отец тяжело посмотрел на него, потом снова повернулся с поднятыми бровями к Ричи.

– Все нормально, – сказал Ричи.

Джек мгновенно понял, что Ричи разрешает ему присутствовать при их разговоре. И устроился в уголке дивана.

– Давно это у тебя? – хрипловато спросила Женевьева.

– Я ничего не замечал до самого Рождества, – ответил Ричи. – Но сканирование показало, что растет она уже давно. Во всяком случае, так говорит врач. Говорит, она уже большая. Что, вообще-то, меня уже не должно было быть на этом свете.

– А она точно злокачественная? – спросил Питер.

Джек взглянул на отца. Лицо у того было пепельным.

– Они так говорят. Злокачественное образование точно. И продолжает расти. Просто не везет, да?

– Т-т-так сколько они тебе дают? – заикаясь, пробормотал Питер.

– Шесть месяцев максимум.

– А оперировать можно? – спросила Женевьева, качая головой.

– Очевидно, нельзя. Они оценивают степень злокачественности. Моей дали высокую. Я в школе никогда не получал такой оценки. – Ричи подмигнул Джеку. – Вот, я записал на бумажке. Даже произнести не могу, что у меня. Как медаль присудили. – Он порылся в кармане и достал клочок бумаги. – Вот. Медуллобластома… э-э… мозжечка. Чаще встречается у детей, чем у взрослых. Теперь они хотят просверлить дырку у меня в голове и взять пробу ткани. Что мне не очень нравится.

– Биопсия, – сказала Женевьева. – Без этого никак.

– Даже с этим есть сложности. Не помню деталей.

– Господи! – вздохнул Питер. – Ты сказал Таре?

– Нет. Мы только что опять сошлись, все было прекрасно. И я не знаю, что скажу ей.

Все несколько минут сидели молча. Джек боялся пошевелиться. Даже не мигал.

Затем Ричи произнес:

– Самое смешное, что я собирался бросить курить. Знаете, здоровье и прочее. Теперь это не важно, да?