Ты не виноват - Дженнифер Нивен

Первое сообщение приходит в пятницу: «Дело в том, что все дни были идеальными».

Я читаю его и сразу же звоню Финчу, но он уже выключил телефон, и я снова попадаю на голосовую почту. Но я решаю ничего не говорить и вместо этого отсылаю ему ответ:

«Мы сильно беспокоимся. Я в тревоге. Мой бойфренд считается без вести пропавшим! Пожалуйста, позвони мне».

Через несколько часов приходит еще одно сообщение:

«Я не пропавший. Я найденный».

Я реагирую мгновенно:

«Где ты?»

Но он не отвечает.

Папа со мной почти не разговаривает, зато мама беседовала с миссис Финч. Та немного успокоила ее. Она сказала, что Финч в полном порядке, он дает о себе знать, просит не беспокоиться. Он обещал сообщать о себе каждую неделю, а это означает, что он будет отсутствовать еще какое-то время. Нет необходимости беспокоить психиатров (но, конечно, спасибо за заботу). Не надо вовлекать полицию в это дело. В конце концов, это не первый раз, он поступал таким образом и раньше. Похоже, что мой бойфренд и в самом деле никуда не пропадал.

Но я знаю, что это не так.

– А он сказал, куда отправился? – спрашиваю я маму и только теперь замечаю, какая она одновременно взволнованная и уставшая. Представляю, что бы с ней случилось, если бы пропал не Финч, а я. Родители подняли бы на ноги всю полицию в пяти штатах, чтобы найти меня. После всего произошедшего я думаю, что никогда не сделаю того, что заставило бы их переживать за меня.

– Если она что-то и знает, то мне не сообщила. Я уже не знаю, что еще мы можем сделать. Если его родители совершенно не волнуются за него… Полагаю, нам остается только верить словам Финча, раз уж он говорит, что в полном порядке. – Но я понимаю, что она многого не договаривает, и я словно бы слышу эти слова: «Если бы такое случилось с моим ребенком, я сама бы отправилась на поиски и лично вернула бы его домой».

В школе, похоже, только я, Бренда и Чарли замечаем его отсутствие. Впрочем, он ведь всего лишь трудный подросток, от которого тут одни лишь неприятности, и к тому же его уже исключили из школы. Учителя и одноклассники уже успели забыть о его существовании.

Все вокруг ведут себя так, словно ничего не случилось, и все превосходно. Я хожу на занятия, после уроков играю в оркестре. Я провела первое собрание, посвященное открытию журнала «Зерно», на которое пришло двадцать два участника. Все девчонки, кроме Адама – это бойфренд Бренды, и Макса – это брат Лиззи Мид. Мне ответили еще два колледжа. Стэнфорд прислал отказ, из Университета Лос-Анджелеса пришел положительный ответ. Я хочу позвонить Финчу и рассказать об этом, но выясняется, что ящик голосовой почты уже переполнен, и новое сообщение отправить ему невозможно. Я не утруждаю себя тем, чтобы набрать ему текст и отослать. У него всегда уходит много времени на то, чтобы ответить на мое письмо, и даже когда он пишет, его слова никак не связаны с моими текстами.

Я начинаю злиться.

Через два дня Финч присылает мне сообщение: «Я на самой высокой ветке».

Следующим вечером я получаю: «Мы написаны краской».

Через несколько дней: «Я верю в знаки».

На следующий день: «Свечение ультрафиолета».

Проходит десять дней. Снова послание: «Озеро. Молитва. Как чудесно быть чудесным Частным образом, наедине».

Больше сообщений не было, и наступила тишина.