Стеклобой - Михаил Перловский

Больше всего Романов боялся соскользнуть — носилки получились громоздкие, плоские, тело съезжало с них, как с ледяной горы, и он рефлекторно хватался руками за края.

— Лежи, — сказал Макс. — Не ерзай, покойничек. Пугаешь поминающих. — И добавил: — Как ты помнишь — можно загадывать все, кроме воскрешения.

Ящик Беган-Богацкого уперся ему под ребра и Романов схватил Макса за рукав.

— Митя, тебя надо убить, чтобы ты сыграл покойника? — строго спросил Макс, и Романов послушно вытянул руки вдоль тела.

— Степан Богданович, — шепотом спросил Романов. — А нельзя ли оставить этот чертов ящик здесь?

Беган-Богацкий, судя по яростному шороху, путался в белом докторском халате:

— Нет, это важнейшая часть нашего исследования!

Романов мысленно выругался.

Воцарилась тишина. Романов представил, что он и вправду умер, и сейчас его торжественно, на носилках, под белой простыней, понесут через весь город.

Макс с усмешкой сказал:

— В свой последний путь отправляется мэр Дмитрий Романов. Он хотел попасть в этот город всю жизнь, и вот он здесь. Он взлетел высоко, он вершил судьбы, миловал и казнил, а теперь лежит под простыней, ничтожный и успокоенный. Поминающие, займите места у носилок, процессия отправляется. Вокзал ждет.

Макс пинком распахнул дверь черного хода. Снаружи с тихим обиженным хлопком лопнула афиша с Мерлин Монро, и они вышли на улицу. Солнце высветило простыню, голубые тени медленно поплыли у Романова перед глазами. Как будто он попал в волшебный безопасный мир, где звуки были сглажены, предметы потеряли объем и форму, стали отражениями и тенями самих себя. А может быть, он остался в зале клуба, и простыня — это экран, на котором крутят фильм только для него одного. Про то, как он уезжает из города.

Макс с Беган-Богацким прошлись, приноравливаясь к своей ноше, и повернули за угол. Там звуки накинулись на них со всех сторон. Судя по грохоту, кто-то пытался взять штурмом соседний дом. Были слышны визжащие крики выдираемой фомками двери, переругивание наступающих и сиплый вой женщины: «Здесь его нет! Что вы делаете?!»

Романов в панике осознал, что они приближаются к источнику шума, вместо того чтобы ретироваться в переулки. Носилки опустились на землю.

— Проходите мимо! — одышливо сказал грубый голос.

— А что здесь происходит, уважаемый? — спросил Макс.

— А здесь, уфф, уважаемый, — произнес одышливый голос, — происходит штурм дома, в котором укрылся мерзавец, вор и враг всего города, бывший мэр Дмитрий Романов. Ничего, сейчас ребята автобусом дернут, за ушко да на солнышко.

Романов поежился.

— И как же вы узнали, что он там? — с вызовом спросил Беган-Богацкий.

— А вчера выследили — наши ребята его схватили, а он, как заяц, драпанул. Хорошо один из наших, бывший легкоатлет, так и то — еле успел увидеть, как он в эту дверь впрыгнул. Они все как бегать — первые. Ну Бориска сразу сюда — два отряда. Будем брать…

Романов с трудом совладал с желанием скатиться с носилок и рвануть подальше отсюда. Какого там Макс медлит, дипломат хренов? Рядом запыхтел двигателем автобус, от выхлопных газов запершило в горле. Раздались удары молотков — похоже, к двери приколачивали зацеп.

— Сам Бориска — вон он, на углу, в штабе. Хотите поговорить? Он у нас серьезный, за народ стеной! — восхищенно сказал голос. И с интересом спросил: — И кстати, вы кого это тут на носилках тащите с таким пиететом?

Макс рассеянно ответил:

— На завод. Женщина. Несчастный случай — трагическое соединение обстоятельств и высокого самомнения. Хотите посмотреть? Красавица при жизни была.

Романов, сжав зубы, услышал, как рука Макса сгребла простыню рядом с его головой.

Макс с издевкой прошептал:

— Видишь, как ты популярен среди народонаселения. Что, Митя, устроить тебе встречу с избирателем?

— Нет уж, — с сомнением ответил голос. — Слушайте, нам люди нужны, оставайтесь у нас, а? Мужики, але, Бориска там? В смысле, Борис Альфредыч? — крикнул он в сторону. — Пусть подойдет.

— Мы к заводу приписаны, — вежливо ответил Макс. — Торопиться надо, говорят, в восемь у баб слет на вокзале, позже не пройдешь.

Носилки поднялись, и Романов снова вцепился в края.

— Какой такой слет? — всполошился голос. — Не слет, а большой передел. Был же договор об общественных мероприятиях… Постойте, вы куда?

Голос с одышкой продолжал выкрикивать вслед:

— А то, мужики, к нам давайте! Лучше сейчас, потом всех под себя подомнем, но уж на других условиях.