Если столкнешься с собой... - Юрий Вяземский

– Послушайте, кто вы, собственно говоря, такие, молодые люди? – возмутился уже начальник; но возмущение его было весьма обходительным.

– Разве это так важно! – укоризненно посмотрел на начальника Зиленский, а в голосе его прозвучала горькая нотка. – Мы с вами, насколько я понимаю, придерживаемся одних и тех же убеждений, живем в одном и том же городе, а стало быть, как нам, так и вам должна быть не безразличной судьба его жителей. Не так ли?

– Ну, допустим, что так. А дальше что?

– А дальше? – не сдержал улыбки Зиленский и опять покосился на Тома. – А дальше… Видите ли, мы бы были вам крайне признательны, если бы в городских аптеках появился валидол. Желательно завтра же, но, учитывая сложность ситуации… Хорошо, мы, пожалуй, согласимся на неделю. Но учтите, это – крайний срок.

– Послушайте, молодой человек! – строго сказал аптекарский начальник. – Вы что…

Он замялся, подыскивая нужные слова, а Зиленский, пристально глядя ему в глаза, повторил:

– Вы, со своей стороны, можете рассчитывать на нашу крайнюю признательность!

– Вы что, шута из себя строите? – теперь уже договорил аптекарский начальник.

Зиленский глянул на него с искренним состраданием:

– Зачем же так грубо, милостивый государь! Мы же с вами так удачно начали. В такой дружелюбной манере.

– А я вот как раз манеры вашей и не понимаю!.. И потом, я ведь, кажется, русским языком объяснил, что от меня решение этого вопроса не зависит.

– Да как же так не зависит, дорогой вы мой? – всплеснул руками Зиленский. – Ведь вам для того и доверили этот ответственный пост, чтобы в трудную минуту вы нашли выход из положения и обеспечили бесперебойную поставку лекарства, исполнили свой служебный и общественный долг! Ведь людям-то, живым людям, как вы изволили выразиться, лекарство нужно, а не ваши справки для московских корреспондентов. Ведь вы же головой своей, совестью своей партийной за них отвечаете. К кому, как не к вам…

Решительно поднявшись из-за стола, начальник не дал ему закончить.

– Молодой человек! Я вас самым настоятельным образом призываю немедленно прекратить этот балаган! Вы слышите меня?! – отчеканил он и для убедительности прихлопнул ладонью по столу.

Зиленский вздохнул, развел руками и беспомощно посмотрел на Тома. Тот медленно встал со стула, уперся в аптекарского начальника немигающим взглядом и произнес негромко и без всякого выражения:

– Значит, так. Даем вам три дня сроку. Если к концу третьего дня в аптеках не появится валидол, пеняйте на себя. Хотели, значит, с вами по-хорошему, но вижу, ничего не выходит.

– Да что же это, наконец, такое?! – побагровел начальник. – Да как вы смеете! Немедленно освободите мой кабинет!

Впрочем, в последней его фразе не было необходимости, ибо, когда он ее произнес, Том с Зиленским уже были за дверью.

– Могу себе представить, как мастерски Олег разыграл свою роль! – заметил Дмитрий Андреевич и вдруг спросил: – Вы, кстати, видели «Крестного отца»?

Я вздохнул и развел руками.

– Ну и бог с ним! – утешил меня Мезенцев. – Мыто тогда тем более не могли видеть этого фильма. Он и снят еще не был, и книги такой не существовало. Впрочем, не будем забывать, – поспешно добавил Дмитрий Андреевич, – что в «Крестном отце», по сути, воспевается нью-йоркская мафия и содержится попытка обелить ее преступные действия… У нас же это было чистой воды мальчишеством, пустым озорством великовозрастных дитятей. К тому же действовали мы из самых чистых побуждений!

Мезенцев сначала рассмеялся, потом сладко зевнул, запоздало прикрывая рукой рот.

– Сами понимаете, этот трехдневный срок был чистой условностью. Заранее можно было быть уверенным, что за те три дня, которые Том отпустил аптекарскому начальнику, валидол в аптеках не появится. Но Том, готовясь ко второму этапу операции, все же наведывался в аптеки: наметил себе пять контрольных аптек, расположенных в различных частях города, и каждый день утром и вечером методически объезжал их и осведомлялся. А в последний вечер, за несколько часов до операции, поделил городские аптеки поровну между нами и строго-настрого приказал проверить все до единой… Пустая затея!

Стас относился к операции с большой опаской, – продолжал Дмитрий Андреевич. – Он все напирал на то, что в квартире начальника могут оказаться женщины и дети, и под этим предлогом выступал за кардинальную переработку плана операции. Но Том решительно отмел его возражения. Он заявил, что у тех несчастных, которые загибаются без валидола, тоже есть дети, тоже есть жены и что надо заботиться о них в первую очередь. Но две уступки Стасу он все же сделал. Время операции было перенесено на более поздний час, когда дети уже должны спать. Это – во-первых. А во-вторых, вместо чулок, которые могут при известных обстоятельствах сделать заикой даже взрослого, мы в этот раз надели детские картонные маски, изображающие поросят.

Звонок в квартире начальника городских аптек раздался ровно в полночь. Короткий, виноватый такой звоночек, который не только спящего не разбудит, но и задумавшегося человека не выведет из задумчивости. Но аптекарский начальник в этот момент не спал и, видимо, задумываться ни над чем не собирался, так как звоночек этот он прекрасно расслышал и тут же поспешил в прихожую.

Может быть, он ждал кого-нибудь в тот поздний час или человеком был достаточно бесстрашным, чтобы не выспрашивать из-за запертой двери, кто потревожил его в столь неурочное время, но только дверь он открыл сразу и без вопросов, так что Томовы заготовки – обращение к начальнику по имени-отчеству, ссылки на Степана Васильевича, старого приятеля начальника, каким-то образом Томом разузнанного, – не понадобились: в квартиру аптекарского начальника все четверо «поросят» вошли беспрепятственно.

– Это еще что за маскарад?! – воскликнул начальник, впрочем, негромко и довольно игривым тоном; лицо его при этом имело весьма веселое и беззаботное выражение. Это выражение, однако, скоро поменялось на свою противоположность, как только один из «поросят» поспешно прикрыл входную дверь – не поворачиваясь к ней лицом, как обычно, а толкнув ее у себя за спиной, нащупав замок и повернув его на два оборота, – а другой «поросенок» в старомодном костюме с накладными плечами вдруг уперся рукой в грудь начальника и прижал его к стене коридора.

– В квартире есть дети? – быстро спросил он, а начальник так же быстро и с готовностью ответил:

– Нет, но в соседней комнате у меня жена. Она только что легла.

«Поросенок» в костюме поднял вверх правую, свободную руку, щелкнул пальцами, и один из его напарников, здоровенный детина, тут же встал к двери, ведущей в спальню, а другой подскочил к начальнику и, быстро проведя ладонью по его лицу, заклеил рот липкой лентой. Начальник дернулся было содрать ее рукой, но «поросенок» в костюме ударил по ней ребром ладони, так что бедняга сразу же руку опустил.

– Видишь, как все нехорошо получается, – сиплым шепотком проговорил «поросенок» в костюме, дыша в лицо начальнику.