Лунный парк - Брет Истон Эллис

– Я говорил с мамой Эштона. Я разговаривал с Надин. Ты знаешь, что она нашла на его компьютере?

– Она сумасшедшая, – в панике повернулся ко мне Робби. – Пап, она сумасшедшая.

– Она сказала, что Эштон переписывается с пропавшими мальчиками и что она нашла эту переписку. Она утверждает, что письма были отправлены после их исчезновения.

Робби покраснел, сглотнул. Презрение, размышление, признание факта – все это в быстрой последовательности промелькнуло на его лице. Итак: Эштон всех сдал. Значит, Эштон предатель. Робби воображал себе сияющую комету.

Роби мечтал о путешествиях в далекие города, где…

Неверно, Брет. Робби мечтал о побеге.

– Я-то тут при чем? – спросил он.

– До фига при чем, если Эштон шлет тебе файлы, а Клиэри Миллер написал тебе письмо, и…

– Папа, это не то…

– Я слышал, о чем вы разговаривали в субботу возле кинотеатра. Ты стоял с друзьями и кто-то заговорил о Маэре Коэне. И тут вы все замолчали – не хотели, чтоб я слышал. О чем вы там секретничали, черт побери? – Я помолчал, стараясь овладеть своим голосом. – Как насчет поговорить об этом? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Я не знаю, о чем тут говорить. – Тон его был спокойным и рациональным, но ложь поворачивала ко мне свою черную морду.

– Прекрати, Робби.

– За что ты на меня злишься?

– Я на тебя не злюсь. Просто волнуюсь. Я очень за тебя волнуюсь.

– Чего ты волнуешься? – спросил он, и в глазах его была мольба. – Пап, да все со мной в порядке.

Вот оно опять. Слово «папа». Такая приманка. Я тут же отлетел на седьмое небо.

– Я хочу, чтоб ты перестал.

– Что перестал?

– Да пойми ты: врать мне больше не нужно.

– Что ж я тебе вру?

– Черт подери, Робби, – закричал я, – я видел, что у тебя на компьютере! Я нашел эту страничку с Маером Коэном. Какого черта ты мне тут отпираешься?

Он в ужасе повернулся ко мне:

– Ты залез в мой компьютер?

– Да. Я видел файлы, Робби.

– Пап…

Он на время забыл свою роль. Начал импровизировать. (Или, скорее, поставил дублера, предположил писатель.) Вдруг Робби заулыбался. С преувеличенным облегчением уронил голову на грудь.

И тут он засмеялся.

– Пап, уж не знаю, что ты там видел…

– Письмо…

– Папа…

– От Клиэри Миллера…

– Пап, я с ним даже не знаком. С какой стати он должен слать мне письма?

Это ты пишешь его диалог, спросил я писателя. Писатель не ответил, и у меня затеплилась надежда, что Робби говорит искренне.

– Что происходит с исчезнувшими мальчиками? Может, ты знаешь что-то, что нужно знать всем? Может, ты или твои друзья знают что-то, что помогло бы…

– Пап, это совсем не то, что ты думаешь, – закатил он глаза. – Это ты из-за этого так расстроился?

– Что значит это не то, что я думаю, Робби?

Робби снова повернулся ко мне и с кривой ухмылкой произнес:

– Это просто игра, пап. Просто дурацкая игра.

Чтобы решить правда это или же черная ложь, потребовалось какое-то время.

– Что за игра? – спросил я.

– «Пропавшие мальчики».

Он покачал головой. Казалось, что с души его свалился камень, но в то же время он слегка смущен. Сочетание, конечно, интригующее, но мог ли я верить Робби – или же он просто нашел удобную позицию?

– Что значит – игра?

– Ну, мы типа отслеживаем их, – Он помедлил. – Мы делаем ставки.

– Что? На что вы ставите?

Теперь пришла очередь Робби тяжело вздыхать.

– Кого найдут первым.

Я промолчал.

– Иногда мы шлем друг другу мейлы, притворяясь этими парнями… конечно, бред и дурость, но мы просто пугаем так друг друга. – Он улыбнулся. – Вот что видела мама Эштона…

Я не сводил с него глаз.

Робби понял, что нужно тянуться до моего уровня.

– Пап, а как ты думаешь, те ребята, они… того, умерли?

Тут же возник писатель и указал, что страха в этом вопросе не читалось.

Вопрос этот предполагал ответ, который Робби мог взвесить. Из этого ответа он собирался извлечь важную для него информацию обо мне.

Основываясь на этих деталях, он выстроит свою линию поведения. Действие замедлилось.

– Я не знаю, чему верить, Робби. Я не знаю, правду ли ты говоришь.

– Пап, – мягко сказал он, стараясь меня успокоить, – приедем домой, я тебе покажу. (А этого, сказал писатель, как раз и не произойдет.)

Почему, спросил я.

Потому что компьютер сдох.

Почему?

На него наслали вирус.

А как же файлы?

Робби компьютер больше не понадобится.

О чем это ты говоришь?

Вечером узнаешь.

Я схватил Робби за руку и притянул к себе.

Все вышло как-то впопыхах.

– Робби. Скажи мне правду. Я здесь, с тобой. Можешь рассказать мне, что захочешь. Знаю, как раз этого тебе и не хочется, но я здесь, и ты должен мне поверить. Я сделаю, как ты захочешь. Что ты хочешь, чтоб я сделал? Я сделаю. Только перестань притворяться. Только перестань лгать.

Я надеялся, что мое признание в уязвимости заставит Робби почувствовать себя сильным, но обнаженные эмоции на самом деле были ему столь неприятны, что он с силой отдернул руку.

– Папа, прекрати. Мне от тебя ничего не нужно…

– Робби, если ты что-то знаешь о мальчиках, пожалуйста, скажи. – Я снова взял его руку.

– Пап… – вздохнул он. У него появилась новая тактика.

Надежда переполняла меня так, что я даже повелся.

– Да?

Нижняя губа у Робби затряслась, он прикусил ее, чтоб остановиться.

– Да просто… иногда мне бывает так страшно, и я думаю, может… мы играем в эту игру, чтобы… превратить все, что происходит, в шутку… потому что, если по-настоящему задуматься об этом… всем будет слишком жутко… понимаешь, каждый из нас может стать следующим… может, нам просто так легче…

Он пугливо посмотрел на меня, снова взвешивая мою реакцию.

Я внимательно следил за представлением и не мог с уверенностью сказать, кто сидит передо мной – актер или мой сын.