Персональный апокалипсис - Татьяна Коган

– Крайтон! – напарник кивнул в сторону барной стойки. Намечалась заварушка.

– По какому праву? Ублюдки! – вопил буян.

– Сэр, извините. Мы вынуждены проводить вас на свежий воздух, сэр, – бубнил Джонсон, помогая Томасу выволочь незадачливого посетителя из помещения.

– Спасибо, мальчики, – подмигнула барменша-официантка Жози. – А то он чуть все бокалы не перебил.

Жози – пышнотелая, рослая барышня – и сама бы справилась со смутьяном, огрев его чем-нибудь тяжелым, будь у нее соответствующее настроение. Но сегодня она сияла благодушием и оставила грязную работу вышибалам. Барменше нравился Крайтон, и она этого не скрывала. Угощала его за счет заведения, низко наклоняясь над стойкой, демонстрируя вырез в блузке. Там было на что посмотреть, но Томас предпочитал глядеть в глаза, чем приводил Жози в еще большее волнение.

…Стрелки часов, висевших на размалеванной черно-красной стене, показывали четыре утра. Бар закрывался в пять. Сегодняшняя смена выдалась необычно тихой и бесконфликтной. Если не считать двух русских, выпивших больше галлона водки и затем затеявших дружеский кулачный бой, да героинщика, который от нехватки средств на очередную дозу вскрыл себе вены прямо в туалете клуба. Слава богу, быстро обнаружили, вызвали «911». Помереть не помер, зато успел написать кровью на зеркале трагичный слоган «Жизнь дерьмо». Крайтон прочитал и поморщился: он был не так уж не прав, этот наркоман…

Предрассветный город еще не выпал из ночного анабиоза. В центре располагались тысячи офисов, поэтому в столь ранний час здесь не было ни души. Томас любил темноту – она дарила обманчивое ощущение безопасности. Обычно после работы он сразу мчался домой, но сейчас его что-то удерживало. Он решил немного пройтись и направился в сторону Ист Харрисон Стрит. Улица была недлинной и располагалась перпендикулярно Мичиган Авенью, пересекавшей Чикаго с севера на юг. Сворачивать на нее Томас не стал. В этой части авеню представляло собой «Золотую милю» – с самыми дорогими бутиками, музеями, банками. К чему травмировать себя недоступной роскошью?

Запахло тухлой рыбой. Искусственные гавани, изрывшие озеро, кишели катерами, рыба дохла от их винтов. По крайней мере, так объясняли жителям власти. Хотя, взглянув на грязную, стоячую воду, легко догадаться, что и без всяких винтов выжить здесь довольно проблематично.

А ведь дальше, на севере, на диких берегах, озеро чистейшее. Но пляжи там – частная собственность богачей. Крайтон сплюнул. Если бы у него была возможность, он бы перевез жену с дочкой в Винетку – зеленый рай, с замками и виллами, в которых сибаритствуют миллионеры. Или хотя бы в Эванстон – тоже отличный район. Опять же, Северо-Западный университет под боком, малышке Тине было бы удобно. Она ведь вырастет умной девочкой.

Только здоровье ее в последнее время оставляло желать лучшего. Томас сжал кулаки. Да какое тут может быть здоровье, если ребенок дышит промышленным смогом? В их квартале совсем нет деревьев. На подобную роскошь у муниципалитета не хватает денег. Откуда им взяться? Озеленение финансируется за счет налогов, а в бедном районе их никто не платит.

В поезде метро Томас задремал. Проснулся от холода. Он до сих пор носил тонкую джинсовую куртку, пора переходить на что-то потеплее.

Лифт в доме не работал уже третий месяц. Томас поднимался по лестнице, стараясь не шуметь – звукоизоляция в здании паршивая, а у его девочек кошачий слух, чуть что – просыпаются. Он вставил ключ в замочную скважину и осторожно повернул, входя на цыпочках в прихожую.

Мэдди стояла, привалившись к косяку, и выглядела уставшей.

– Тине опять было плохо. Температура, кровь из носа пошла…

Томас нахмурился:

– Парамедиков вызывала?

– Вызывала. Но они, как обычно, руками развели, вкололи ей жаропонижающее и посоветовали провести полное обследование.

Медицинской страховки у них не было. Полное обследование потребует кучи денег, но, похоже, иного выхода не оставалось. Скорее всего, у дочери ничего серьезного – дети постоянно болеют. Но лучше не рисковать. Придется попросить у хозяина квартиры отсрочку на оплату аренды.

Томас поспешно снял ботинки и проскользнул в комнату Тины. Девочка лежала в кроватке и посапывала, обнимая плюшевого медведя. Глядя на ее умиротворенное личико, худенькие беззащитные плечи, он снова ощутил поднимающуюся изнутри волну ярости. У Томаса Крайтона имелось одно-единственное желание – финансовое благополучие для своей семьи. Тогда Тину бы лечили лучшие доктора, Мэдди бы наконец смогла учиться вокалу, как всегда мечтала, они бы ездили отдыхать в другие страны…

Они с женой часто фантазировали, как утром просыпаются на шелковых простынях, потягиваются и щурятся от яркого солнечного света. Из открытого балкона доносятся шелест листьев и слабый треск газонокосилки – соседи затеяли привести в порядок лужайку перед домом. Спешить некуда. Они зарываются в мягкое одеяло, ласкают друг друга, а заодно обсуждают, чему посвятить сегодняшний день. Гольф-клуб? Пляж? Ресторан? Конная прогулка? А почему бы не все сразу? Но для начала поплавать голышом в бассейне, пока дочурка спит.

– Давно уснула? – шепотом спросил Томас.

– Час назад.

Он бесшумно опустился на пол перед кроваткой, не отводя глаз от Тины. Ей всего четыре года, но уже сейчас ясно – будет красавицей. Конечно, так считают все родители, но он-то, само собой, объективен. У ребенка мамины гены. Смуглые щечки с ямочками, пухлые, четко очерченные губки, ровный носик. Томас осторожно погладил ее по волосам. Черный завиток прилип к потному лбу. Отец невесомо прикоснулся к нему губами. Лоб был теплый – лекарство подействовало и сбило жар.

Тина резко открыла глаза, словно не спала, а притворялась:

– Папочка!

– Да, воробушек, я здесь.

Она протянула руки, и он наклонился, обнимая ее крошечное тельце.

– Я заболела.

– Ты поправишься. У каждой маленькой девочки есть ангел, который ее оберегает.

– И у меня есть? – заинтересовался ребенок.

– Разумеется!

– А какой он, какой?

– Ну-у… – Томас задумался. – У ангела медные волосы и песочного цвета глаза.

– Желтые? – пояснила девочка.

– Ага.

– А такие бывают?

– У ангелов-то? Еще как.

Тина улыбнулась и прикрыла веки. Крайтон молча наблюдал, как плавно вздымается и опускается ее грудь.

Мэдди коснулась его плеча. Они вышли из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Мне очень это не нравится. – В ее больших темных глазах плескалась тревога.

– Днем повезем в больницу. Пусть проводят обследование, берут все анализы, какие им там нужны! – жестко проговорил Томас.

– Они ведь не найдут у нее ничего дурного? – обычно уверенный, энергичный голос Мэдди теперь звучал жалобно, просяще.