Миссис По - Линн Каллен

С начала званого вечера прошел уже час, и сейчас я потягивала свой чай, оборачиваясь всякий раз, когда в залитой оранжевым комнате появлялся новый гость. Как и все присутствующие, я предвкушала появление мистера По. Казалось, он пленил всех литераторов Нью-Йорка. О чем бы ни заходила речь нынче вечером, будь то жесточайшее перенаселение трущоб Файв-пойнтса,[22]где в одной грязной комнатушке без окон проживало по три семьи ирландских иммигрантов, или работорговцы, которые все чаще хватали свободных негров на улицах Нью-Йорка и потом продавали их где-нибудь на рынках Балтимора и Ричмонда, или равнинные индейские племена, выдавливаемые министерством внутренних дел с их земель, – в конце концов разговор все равно сводился к мистеру По.

– Вы знаете, что он женился на своей двоюродной сестре, которой всего тринадцать? – сказала собеседникам Маргарет Фуллер,[23]когда я проходила мимо них. – Я так понимаю, что сейчас они женаты уже десять лет.

Мисс Фуллер была не только литературным критиком в «Нью-Йорк Трибьюн» мистера Грили,[24]самой читаемой писательницей Новой Англии и одной из немногих американок, которые живут за счет своего литературного труда, но и экспертом по индейским племенам Великих Озер. Сегодня вечером на шерстяном лифе ее платья красовалось напоминающее манишку нагрудное костяное украшение племени потаватоми. Со своим хищным ястребиным носом и пронзительными карими глазами она и сама была похожа на индейского воина.

Хелен Фиск,[25]всего пятнадцати лет от роду, с волосами цвета сливочного масла и мягкая настолько же, насколько жестка мисс Фуллер, сказала:

– Возможно, все южанки рано выходят замуж.

Все вокруг немедленно набросились на мисс Фиск, упрекая ее в незнании южан, которые совсем как мы, лишь чуть-чуть более старомодны. Невысказанная правда заключалась в том, что жители Нью-Йорка полагают все остальное человечество чуть-чуть – или существенно – более старомодным, чем они сами.

Мистер Грили поднял свою чашку с чаем. Ногти его толстых пальцев были постоянно выпачканы типографской краской, хотя дни, когда он лично стоял у печатного станка «Трибьюн», давно миновали.

– Расскажу вам о новой моде, которую я нахожу нелепой. Это так называемая «свободная любовь»; утверждается, что «возвышенная святая любовь» важнее законного брака.

– Тише, – сказала мисс Фуллер, – вас может услышать мистер Эндрюс.

И все беседовавшие обратили взоры на камин, подле которого основатель движения Свободной Любви мистер Стивен Перл Эндрюс[26]что-то настойчиво втолковывал мисс Линч.

– Кроме того, – продолжила мисс Фуллер, – я не уверена, что Эндрюс так уж неправ.

– Только не говорите мне, что вы одна из этих сторонниц свободной любви, – с резиновой улыбкой сказал мистер Грили.

– Нет, но я согласна с ним в том, что супружеские отношения без согласия жены по сути являются изнасилованием.

Мистер Грили словно бы не услышал ее.

– Мы должны спросить у По, что он думает о свободной любви. Кажется, у него есть собственное мнение по всем вопросам.

– Я слышал, что в армии его как-то судили, – сказал дагеротипист Мэттью Брэди.[27]Этот молодой человек носил очки с толстыми круглыми стеклами, которые втрое увеличивали глаза и очень его старили. Когда он пил чай, я заметила, что его руки приобрели темно-коричневый цвет из-за йода, которым он обрабатывал свои «дагеротипы» – портреты, выполненные при помощи света и химических реагентов. Мой муж был уверен, что это поветрие очень скоро выйдет из моды.

– Ничего удивительного. – Мистер Грили проглотил печеньице, и на его длинный серый жакет попадали крошки. – Я слышал, у него слабость к бутылке.

– Как бы там ни было, – сказала мисс Фуллер, – я нахожу его поэзию трогательной, пусть и несколько простоватой, хотя в его рассказах слишком уж много смерти.

– Что же тут странного? – спросила мисс Фиск, и ее желтые локоны почти что задрожали. – Я слышала, что он лишился матери, будучи совсем малюткой.

Мисс Фуллер нахмурилась:

– Бедный По.

Глаза мистера Брэди за стеклами очков стали еще больше.

– Дамы, почему вы всегда это говорите? Женщины вечно устремляются к нему, как будто каждая из них – его давным-давно потерянная мать.

В комнате стало тихо, когда в нее шагнул стройный, безукоризненно одетый мужчина. Мисс Линч с обожанием смотрела на нового гостя, обратив к нему эльфоподобное личико в форме сердечка. Волнистые волосы мужчины не закрывали высокого лба, в оттененных темными ресницами серых глазах светился холодный ум. Тонкие губы под шелковистыми усами были жестко, надменно сжаты. У него была солдатская выправка и такой суровый вид, что создавалось впечатление, будто он вот-вот то ли набросится на первого, кто к нему подойдет, то ли выйдет из комнаты.

– Не думаю, что дамы хотели бы попробовать себя в качестве его матери, – пробормотал себе под нос мистер Грили.

– Господа, – воскликнула мисс Линч, – позвольте представить вам мистера По!

Никто не двинулся с места. В воцарившемся молчании в салон под руку с мистером Натаниэлем Уиллисом, соиздателем «Миррор», величаво ступила миниатюрная молодая женщина. Голубые, как яйца малиновки, ленты трепетали вокруг ее волос и шеи. Она была прекрасна на свой хрупкий лад, тонкая и бледная, с такими черными волосами, что они отливали синевой. Вее чертах наблюдалось много сходства с мистером По – тот же широкий лоб, красиво очерченный рот, глаза в обрамлении темных ресниц. Они казались родными братом и сестрой, представителями удивительно красивой семьи: он – более зрелый, а она – прелестное дитя.

Энн потянулась, обняла худенькие плечики молодой женщины и вовлекла ее в помещение.

– А это, дорогие мои, миссис По!