Столкновение с бабочкой - Юрий Арабов

– Вы только не волнуйтесь, – сказала Надя поздно вечером, когда он после лекции в Народном доме возвратился в квартиру, – но к нам рвется Барановский… Он уже три раза приходил.

– Зачем? – спросил Ильич, ощупывая шины своего велосипеда и находя, что они весьма дряблые.

– Важное известие.

– Вам не передал?

– Нет.

– Не пускать, – распорядился Ильич. – Здесь не Нижний Волочек, когда можно запросто друг к другу зайти. Здесь – хуже.

– А что может быть хуже Нижнего Волочка? – не поняла жена.

– Хуже Нижнего Волочка – мое воображение, – туманно объяснил Владимир Ильич. – Химеры, знаете ли… Странные образы.

Он подсоединил насос к велосипедному колесу и начал накачивать его, налегая на ручку всем телом.

– Вам нужно отдохнуть. Вы очень устали и даже на себя не похожи.

Устроили эту склоку в кафе… Зачем?

– Отдохнуть… Раньше мы отдыхали в ссылке. Но с этим покончено. Нас будут вешать, потому что теперь – военное время…

Он снова потрогал рукой колесо велосипеда. Сейчас оно было в удовлетворительном состоянии…

Кушали чай с вареньем, спокойно и молча. Наденька пила из блюдца и громко сопела. Из носа ее вырывался свист, во рту хлопали пузыри. В конце чаепития Ленин понял, что у него разламывается голова.

– У меня болит самое слабое мое место, – пошутил он. – Хотите услышать актуальный анекдот, который мне рассказали вчера?

Крупская не ответила ничего. Анекдотов она не любила и не понимала. И сам Ильич рассказывал их только в крайнем случае, когда настроение было особенно дурным. Она догадалась, что теперь – именно этот случай.

– Русский солдат-богатырь взял в плен четырех немцев. А возвратиться с ними в окопы не может. Почему? Потому что они его не пуща-а-ают!..

Надежда Константиновна напряглась, будто должна была решить теорему. На виске ее запульсировала жилка.

– Не пуща-а-ают, – повторил Ленин, прищурившись. – Такая вот война. Доброй ночи.

Он скрыл, что этот анекдот сообщил ему все тот же Радек.

Поцеловал жену в лоб и пошел в свою спальню. Только снял с себя брюки, которые за день сделались липкими изнутри, как с улицы кто-то позвал:

– Владимир Ильич… Владимир Ильич, отзовитесь!..

Открыл окно. На мостовой стоял социал-демократ Барановский, о котором предупреждала Надя. Свет газового фонаря отбрасывал на его лицо адское пламя.

– Чего вам? – спросил Ленин, пытаясь скрыть волнение.

– Известие… Вы оказались правы. Царь не отрекся .

У Владимира Ильича запершило в горле. Он с сожалением взглянул на жалкую фигуру под окном. Захотел плюнуть на нее сверху, но сдержался. Не плюнул.

– Получена телеграмма из Петрограда… Все оказалось газетной уткой!.. Как вы и предупреждали.

Ленин закрыл окно. Повернул задвижку. Занавесил стекло тяжелой портьерой. Не отбирайте у висельника веревку! – мелькнуло в его голове. – Это все, что у него осталось!..

Сел на кровать в одном нижнем белье. Заплакал и засмеялся одновременно.