ГенАцид - Всеволод Бенигсен

— Ой, батюшки, — увидев его, всплеснула руками Катька. — Это кто ж тебя так разукрасил?

— Привет, Кать, — небрежно прогундосил Митя, проигнорировав Катькин вопрос как не достойный ответа.

— Да это я виноват… случайно вышло, — пожал плечами Климов-старший.

Митя поглядел на отца и многозначительно хмыкнул. Но затем зевнул и почесал ухо.

— А че так рано?

— Так я только что дяде Вите сказала. Сегодня в клубе собрание. В семь.

— А-а, — протянул Митя и сел напротив Катьки, почесываясь и позевывая.

В комнату зашла Люба, Митькина мать. Похоже, и она только что встала.

— Доброе утро, Кать.

— Доброе утро, тетя Люба.

— Че это вы, охламоны, даже чаю человеку не налили? — спросила она и зевнула.

— Не, не, — отчаянно замахала руками Катька, как будто ей предложили не чай, а цианистый калий. (Тетю Любу она слегка побаивалась.) — Я буквально на минутку. Только извещение отдать.

— Что за извещение?

— Так я только говорила, собрание в клубе в семь сегодня.

— Это что, мода новая — по воскресеньям собрания устраивать?

— Да нет, там что-то важное. Да я сама толком не знаю, — сказала Катя и, опустив глаза, покраснела.

— Ну, раз не хочешь чаю, то как хочешь.

На этих словах тетя Люба поежилась и, повернувшись, вышла из комнаты. Климов-старший, заметив Катькин взгляд, устремленный на Митю, подумал, что он, возможно, третий лишний.

— Ладно, вы тут поговорите, а я… это… пойду… постель заправлю.

Как только он скрылся, Катька стала прощупывать оборону противника.

— Ну ты как?

— В смысле? — продолжая гундосить из-за заложенного ватой носа, равнодушно произнес Митя.

— Надумал жениться-то? Мить, я уж на пятом месяце. Нехорошо как-то.

— Да, — так же равнодушно согласился с ней Митя.

— Что да-то? Что надумал жениться или что я уже на пятом месяце?

— Что нехорошо.

— Значит, поженимся?

— Можно и пожениться.

— Ладно, — насупилась Катька. — А когда?

— Что когда?

— Когда поженимся?

— А куда торопиться?

Катька чуть не заскрипела зубами от злости.

— Что значит куда? Мне весной рожать.

— А сейчас зима. Снег вон только сегодня выпал. Теперь будет валить по самый март. А то и по апрель. А в апреле будет уже тепло. Хотя в прошлом году было еще холодно. Но это все глобальное потепление. Авось и до нас дойдет. Говорят, в Уругвае летом снег шел. Уругвайцы снежных баб лепили.

Митя предпринял отчаянную попытку уйти от основной темы как можно дальше. Но Катька сей маневр быстро уловила и на корню пресекла.

— Так ты на мне что, женишься только тогда, когда я рожать буду, что ли?

— Можно и так.

— Но так, извини, меня не устраивает.

— А как тебя устраивает? — Митя уже проклинал себя за то, что позволил Катьке затеять этот разговор.

— Меня устраивает, чтоб сейчас, — капризно поджала губы Катя.

— Сегодня, что ли?

— Зачем? Можно в понедельник. Хотя бы заявление подать.

Митя с тоской посмотрел в окно.

— Ну так как? — Катька решила добить слабеющего противника.

— Можно и в понедельник.

— Не можно, а нужно!

— Кому?

— Мне.

— А мне?

— Что тебе?

— Нужно?

Этот вопрос поставил Катьку в тупик.

— Это ты меня спрашиваешь?

— Можно и тебя.

— Я думаю, нужно.

— А я?

— Что ты?

— Думаю, нужно?

— А я откуда знаю?

— А я?

— Что ты?

— Откуда знаю?

— Да ты что, издеваешься, что ли? — Катькин голос предательски дрогнул.

— Зачем?

— Да кто тебя разберет?!

— Вот и я говорю, — неожиданно подытожил Митя.

— Что говоришь? — опешила Катька.

— Кто меня разберет?

Катька замешкалась. Они пришли к знакомой точке. Надо было как-то выруливать из этого словесного жонглирования. Вариантов было много, но большая часть их уже была опробована. Была пощечина. Но потом Катьке же пришлось просить прощения. Были попытки привлечь родителей. Закончилось оплеухой, которую дал сыну Климов-старший. И Катьке снова пришлось просить прощения. Были глупые угрозы. Например, подать на него в суд. И снова обиженным оказывался Митя. Были, наконец, слезы. Результат — нулевой. Правда, по крайней мере, не пришлось просить прощения. Сейчас нужен был новый вариант. Катька сдвинула брови, многозначительно посмотрела на Митю, подождала, пока их глаза на секунду встретятся, а затем встала со словами: «Провожать не надо». Она быстро оделась и вышла, хлопнув дверью.

Митя посмотрел в окно. «Уехать, что ли?» — с тоской подумал он.