Мальчик и пёс - Сэйсю Хасе

— Ты деньги зря не трать. Откладывай по возможности. Если маме станет хуже, я одна не справлюсь. Вот тогда деньги понадобятся.

— А отцовская страховка? Сколько там осталось?

— Примерно три миллиона.

— И все, да… Может, мне в Токио поехать на заработки?

— Да, придется, наверное, об этом подумать, — сделав серьезное лицо, отвечала Маюми.

Из комнаты матери раздавался веселый смех. Смех обычно смягчает сердца, но мать была больна, и от этой мысли на душе у Кадзумасы и Маюми становилось тяжело.

— Пойдем погуляем с Тамоном? Все вместе, — предложил Кадзумаса.

Сестра кивнула.

— Когда Тамон здесь, мама с удовольствием гуляет. А так все дома сидит.

Маюми засунула пакет с деньгами в задний карман джинсов, сняла фартук.

— Мамочка! Пойдешь с Кайтом гулять?

— Пойду, пойду, — по-девчоночьи звонко отозвалась мать.

* * *

На этот раз они выбрали для прогулки другой маршрут и направились к реке. Прошли по дорожке, которая тянулась вдоль поля, и вышли к берегу. Его окультурили наподобие парка, поставили лавочки.

Их маленькая компания устроилась на одной из лавочек. На свободное место Кадзумаса поставил бумажный пакет, который нес в правой руке. По дороге они зашли в мини-маркет, купили сэндвичи, онигири^[13], напитки.

— Какая замечательная погода!

Маюми подняла взгляд на небо. День выдался ясным, температура самая комфортная — ни жарко, ни холодно. С реки дул приятный освежающий ветерок, холодивший кожу.

— Мама! Может, поешь чего-нибудь? — спросил Кадзумаса.

— Сэндвич с ветчиной, — последовал быстрый ответ.

Кадзумаса с улыбкой разорвал упаковку сэндвича, воткнул трубочку в пакетик апельсинового сока и вручил матери.

— Кайту можно дать? — держа в руке сэндвич, спросила мать у Маюми.

— Ни в коем случае! Для собаки то, что едят люди, — яд.

По лицу матери пробежала тень. Кадзумаса вынул из пакета куриные палочки.

— А вот это ему можно.

— Правда? — мать взяла упаковку с палочками.

Тамон поднял уши. Похоже, он запомнил, чем кормил его Кадзумаса на стоянке перед мини-маркетом.

Получив угощение, пес радостно завилял хвостом и разгрыз палочку.

— Кайт — хорошая собака.

Мать смотрела на Тамона и улыбалась.

— Мамочка! Ты тоже поешь.

Мать тут же набила себе полный рот.

— Может, и мы перекусим? Что-то я проголодалась, — сказала Маюми.

Она взяла себе сэндвич с картофельным салатом, Кадзумаса выбрал онигири с икрой трески. Запивали еду улоном из пластиковых бутылочек.

Покончив с едой, Кадзумаса отошел покурить.

Мать без остановки что-то говорила Тамону, а Маюми смотрела на них и улыбалась.

Картина, откуда ни посмотри, получалась идеальная. Ласковое солнце первых дней осени и присутствие Тамона добавляли ей колорита.

Выкурив сигарету, Кадзумаса вернулся на лавочку. Он взглянул на сестру и увидел в ее глазах слезы.

— Что случилось, сестренка?

Маюми зажмурилась.

— Знаешь, я подумала: какое счастье… В последнее время мне было очень тяжело психологически. А сегодня такой чудесный день, мы сидим на берегу, закусываем, мама смеется… Мне кажется, я в рай попала. Даже плакать захотелось.

Кадзумаса погладил сестру по спине.

— Полгода назад мы как в ад провалились. А сейчас какое-то невероятное чувство после всего, что пережили…

— Тамону надо спасибо сказать, — проговорил Кадзумаса.

— Точно! Благодаря ему мама чувствует себя лучше, гуляем все вместе. Спасибо ему.

Тамон не сводил глаз с матери — догадывался, что палочки еще остались, а она радовалась, принимая его взгляд за знак любви. Сколько уже мать так не смеялась?

Кадзумаса закрыл глаза и почувствовал, что солнечный свет все равно проникает сквозь плотно сжатые веки. В ушах звучал веселый смех матери. Маюми шмыгала носом.

Может, рай и в самом деле так выглядит. Тепло, спокойствие, счастье.

Так Тамон перенес на небеса Кадзумасу и его близких.