Говори - Лори Андерсон

Всю неделю, после этой поддержки команды, я рисую акварелью деревья, в которые ударила молния. Я стараюсь нарисовать их так, как будто они почти погибли, но не совсем. Мистер Фримен не говорит мне по этому поводу ни слова. Он просто вздергивает брови. Одна картина настолько темная, что вы с трудом различаете на ней дерево.

У всех нас затруднения. Иви в качестве задания вытянула «Клоунов». Она говорит мистеру Фримену, что ненавидит клоунов; когда она была маленькой, клоун напугал ее, и после этого ей пришлось лечиться.

Мистер Фримен говорит, что страх — замечательная стартовая площадка для искусства. Другая девочка ноет, что «Мозг» — слишком масштабный для нее объект. Она хочет «Котят» или «Радуги».

Мистер Фримен вздымает руки к небу.

— Достаточно! Пожалуйста, обратите внимание на книжные полки.

Мы послушно поворачиваемся и смотрим. Книги. Это класс искусств. Зачем нам книги?

— Если вы настолько озадачены, вы можете уделить немного времени изучению мастеров.

Он сгребает целую охапку книг.

— Кало, Моне, О'Киф. Поллок, Пикассо, Дали. Они не жаловались по поводу объектов, они рассматривали каждый объект от самых истоков его назначения. Конечно, у них не было отдела образования, заставлявшего их рисовать со связанными за спиной руками, у них были меценаты, которые понимали, что за такие простые вещи, как бумага и краска, нужно платить…

Мы стонем. Он снова переключился на обсуждение отдела образования. Они урезали бюджет материального обеспечения, и сказали ему, чтобы он обходился материалами, оставшимися с прошлого года. Никаких новых красок, никакой бумаги. Он ораторствует весь остаток урока, сорок три минуты. В классе жара, он заполнен солнцем и испарениями красок. Трое ребят крепко уснули, с похрапыванием, подрагиванием век и все такое.

Я продолжаю бодрствовать. Беру листок из альбома и карандаш, рисую дерево, мою версию второго уровня. Безнадежно. Я сминаю лист в комок и беру следующий.

Насколько это трудно — изобразить дерево на листе бумаги? Две вертикальные линии — ствол. Может, несколько толстых ветвей, пучок веток потоньше, и множество листьев, чтобы скрыть погрешности.

Я рисую горизонтальную линию — землю, и ромашку, выросшую возле дерева. Иногда мне кажется, что мистер Фримен не собирается находить во всем этом смысл. Лично я не нахожу никакого смысла. Сначала он показал себя таким крутым учителем. Не собирается ли он заставить нас биться над его нелепым заданием безо всякой помощи с его стороны?