Хроники Богини - Нацуо Кирино

— Все будет хорошо. Непременно будет девочка, — горячо пожелала я.

— Хорошо, если так. Намима, честно говоря, у меня к тебе есть просьба, — с трудом выговорил Махито, опустив глаза. — У тебя в корзинке остатки еды Камику, не так ли?

Удивившись, я спрятала корзинку за спиной. Госпожа Микура и мать не разрешили мне никому говорить об этом. А Махито продолжил:

— Да ты не прячь. На острове все об этом знают.

Вот оно как! Я подняла глаза на Махито. Со страдальческим выражением лица он промолвил:

— Если какая малость остается после Камику, не могла бы ты не выбрасывать остатки, а отдавать мне? Матери нужно хорошо питаться, иначе она умрет.

Я растерялась от такой неожиданной просьбы.

— Госпожа Микура… — начала было я, но Махито перебил меня.

— Я знаю. Никто не должен притрагиваться к тому, к чему прикасались уста Камику. Это закон острова. Но моя семья на краю гибели. Четыре моих младших брата умерли один за другим, и сейчас должен родиться восьмой ребенок. Мать говорит, что, похоже, на этот раз будет девочка, но у нее совсем нет сил, и я беспокоюсь, как бы она не умерла во время родов. Очень тебя прошу, отдай мне остатки еды. Я знаю, что меня ждет за это наказание.

Если я откажу ему, то вряд ли Махито силой постарается отнять у меня корзинку. Я посмотрела в глаза Махито, следовавшему за мной по пятам с решительным выражением лица. В темноте его глаза поблескивали. И когда я поняла, что это были слезы, я протянула ему корзинку.

— Но только сегодня.

— Спасибо. Правда, спасибо. Я твой должник.

Махито поклонился, а мне вдруг неожиданно стало страшно, и я обернулась. Звук раскачиваемых ветром деревьев напоминал звук шагов.

— Подожди! Корзинку верни! Госпожа Микура наверняка слышит, как я бросаю остатки еды в море. Нужно что-то сбросить взамен. Поспеши! — сказала я нетерпеливо. — Если она услышит всплеск воды позже обычного, то может выйти посмотреть, что случилось.

Махито проворно побежал и, не боясь обжечься, нарвал большие листья алоказии на обочине дороги. Я открыла крышку корзинки и переложила ее содержимое на лист. В тот момент я заметила, что рисовые лепешки моти окрашены соком кику в красный цвет. Это были праздничные моти. Они остались почти нетронутыми. От удивления я опрокинула глиняный сосуд с супом из морской змеи. Густой суп потек по нашим рукам и закапал на землю. В то же мгновение вокруг распространился насыщенный аромат пищи. Мы с Махито одновременно сглотнули слюну и посмотрели друг на друга. Неожиданно мои глаза наполнились слезами. Не знаю даже, как выразить словами то, что я почувствовала. Возможно, это была печаль от того, что я узнала что-то доселе неведомое мне.

Я заметила, что руки у Махито мелко дрожат. Поняв, что Махито тоже боится, я в душе немного успокоилась.

— Отдай еду матери.

Кивнув, Махито поспешно свернул листья с едой. Затем, завернув землю и песок в такой же лист алоказии, положил его в пустую корзинку.

— Спасибо, Намима, — поблагодарив несколько раз, Махито с сожалением втоптал остатки пролитого супа в землю. Увидев это, я произнесла:

— Махито, завтра приходи за едой в это же время. Только принеси с собой какую-нибудь утварь.

— Я твой должник, — тихо поблагодарил Махито и бросился в темноту.

Наверное, побежал к себе, в маленькую ветхую хибарку на отшибе деревни. Остров был невелик, и люди помогали друг другу во всем, будь то строительство хижин и кораблей или починка сетей. Семье Махито, будучи изгоями, неоткуда было ждать помощи, и они, должно быть, жили в большой нужде.

Я поспешила к обрыву, перевернула корзинку и выбросила содержимое в море. Мне показалось, что всплеск раздался быстрее и был громче обычного. Стоя на ветру, я не могла сдвинуться с места, содрогаясь от тяжести содеянного преступления. То, что я сделала, было ужасно, и страх обуял меня. Но вместе с тем я почувствовала облегчение от того, что нарушила запрет госпожи Микура, даже скорее запрет острова. Видимо, от того, что где-то в глубине души я чувствовала, как нелепо выбрасывать еду, когда есть человек, который умирает от голода. Оглянувшись, я испугалась, увидев позади человеческую тень. Это была Камику.

— Что случилось? Чем ты так напугана? — засмеялась Камику.

Впервые за долгое время мы встретились один на один. Камику стала выше меня на голову, формы ее округлились. Она была необычайно красива.

— Да ведь ты так неожиданно появилась! — сказала я со страхом. Меня беспокоило, не видела ли она мою встречу с Махито. Камику весело засмеялась.

— Ветер сильный. Я забеспокоилась и пришла посмотреть, как ты тут. Что я буду делать без тебя, если ты упадешь с обрыва?

«Бури были и раньше, но почему-то Камику появилась только сегодня, когда я встретилась с Махито, — с подозрением подумала я. — А что если это госпожа Микура приняла обличие Камику?» Не говоря ни слова, я пристально посмотрела на сестру. Камику в ответ посмотрела на меня озадаченно и спросила:

— Намима, что произошло? Мы ведь так долго не встречались!

Как только я увидела на ее левой щеке знакомую с детства ямочку, я успокоилась. Ошибки быть не могло, это была Камику. Я поблагодарила ее, но по-прежнему чувствовала себя неловко, и, возможно, Камику мой тон показался холодным.

— Спасибо.

— Не говори таким тоном, будто мы чужие.

Камику расстроилась, и выражение лица у нее стало как у взрослой. Теперь, когда у нее начались месячные, ей вскоре должны будут найти мужа, и она будет рожать детей, пока не родится девочка. Как мать Махито.

— Извини, что так получилось.

Когда я извинилась, Камику приблизилась ко мне и положила свою пухленькую ручку мне на плечо.

— Давно не виделись, Намима. Я так хотела встретиться!

— Я тоже, — ответила я, но беспокойство не покидало меня. Если Камику видела, как я передала Махито остатки еды, что мы будем делать? Если Камику пожалуется госпоже Микура, нас накажут. Хорошо если только накажут, а то ведь могут вместе с семьей Махито изгнать с острова. Тех, кого решали прогнать с острова, зимой, когда дул сильный северный ветер, сажали на разбитую лодку и заставляли покинуть остров. По прошествии времени лодка обязательно возвращалась пустой… Сердце у меня учащенно забилось. Едва ли добрая Камику так поступит. Тем не менее я стояла как вкопанная. Неожиданно Камику шмыгнула носом и стала принюхиваться.

— Ой, супом пахнет.

Я склонила голову набок и сделала непонимающий вид.

— Наверное, когда выкидывала, суп попал на одежду.

— Наверняка так и было. Я всегда, когда ем суп, думаю, как бы я хотела, чтобы ты тоже могла его попробовать. Именно поэтому я каждый раз оставляю половину.

Камику произнесла это таким извиняющимся тоном, что я чуть не заплакала. Но было уже поздно что-то менять. Как Камику попала в другой мир, став взрослой женщиной, так и я с Махито перешли в совершенно иной мир, далекий от того места, где были Камику и госпожа Микура. В мир, где не подчиняются законам острова. Наконец я смогла произнести: