Третий прыжок кенгуру (сборник) - Вл. Николаев

Назвал адрес. И я опять помчал, будто никаких инспекторов и никаких светофоров нет. И опять мысль: а вдруг у этого, как его, Баландини перерыв, заболел, уехал, как и мой мастер. Делюсь соображениями с добрым спутником. Тот свое:

– Никаких волнений-эмоций, Баландини всегда на месте. Это великий человек. Изобретатель, ученый, двигатель прогресса, заслуженный деятель науки и техники, Кулибин наших дней. Не какой-нибудь мастер – золотые руки. Еще и золотая голова. Без трепа, на полном серьезе. Раз ты мне уважение сделал, значит, я твой до гроба. Таков мой принцип. Жить надо только среди верных людей. Или без людей вообще. Но это неосуществимо.

Подъехали к узорчатым металлическим воротам с вахтерской проходной. В окошечко выглянул вохровец в полной форме. Примечательной особенностью его внешности были черные как смоль буденновские усы. Лицо строгое-строгое – не подступись, важнейший объект бережем, муха не пролетит.

Мой попутчик высунулся, сделал ручкой, под усами заиграла улыбка, и обе половинки массивных многотонных металлических ворот гостеприимно разъехались в противоположные стороны.

– А пропуск? – забеспокоился я.

– Не признаю, – чеканит «метр с кепкой», – везде «на здрасте».

Невольно смерил я удивленным взглядом нового знакомого. Вроде бы и глянуть не на что, а поди ты. Бывает, бывает в нашей сумбурной действительности. И не такое случается.

На пустом месте, буквально на пустом месте вырастает вдруг такая значительность, задираешь голову, будто на шпиль Останкинской башни. Сам убеждался.

Познакомили как-то с хмуроватым на вид человеком. На деле оказался страстным собирателем анекдотов, завзятым футбольным и хоккейным болельщиком. Человек весьма среднего образования, но умеющий заводить нужные знакомства, проникать всюду.

Не как-нибудь незаметно, ужом, что ли, проползать. Нет, всюду даже не «на здрасте», а лишь на благосклонный кивок, бросив суровый начальственный взгляд.

И каких степеней достиг! А начинал всего лишь экспедитором при научном институте, добывал для вивария мышей, крыс и прочую подопытную живность. И не очень чтобы мельтешил на общественном поприще. Правду сказать, и не чурался. Действовал ровно столько, чтобы на виду, чтобы при случае выдвинуться. И ведь выдвинулся.

Для начала на двухгодичные курсы попал. С них направляли только на руководящую работу. Заворачивал капстроительством, не подозревая о сопромате. Да ему этот сопромат, как четвероногому пятая нога. Он руководил, строили и отвечали другие.

Руководил и все рос и рос. В застойные времена так вырос, что сам глава застоя ему дружески пожимал ладонь. И насчет футбола-хоккея солидно рассуждал с ним, и анекдотами потчевал.

После этого, уже не хмурый, кому-то отрывисто кивал, перед ним склонялись, он холодно-строгого взгляда не всегда удостаивал, входя в самые-самые административные выси.

После застоя чуть понизили. Но не очень низко. В торгово-дипломатической сфере оказался. Теперь на пенсии. С неодобрением качает головой: куда экономику завели.

Может, и мой «метр с кепкой» лицо значительное?!

Мы лихо обогнули гигантскую клумбу, всю засаженную пламенеющими цветами, выехали к внушительнейшему ампирному подъезду со сдвоенными колоннами. Мой «метр с кепкой» кому-то опять сделал ручкой, получил ответную улыбку, с ним раскланялись.

Я было начал тормозить, полагая, что нам предстоит вторгнуться в ученую обитель именно через этот парадный ампир. Но получил иное направление:

– Держи прямо, наш вход с торца.