Нелады со звездами - Венди Хоулден

— Вот этот, — ткнула она красным ногтем в одно имя. — Пиреграйн.

— Перегрин, — поправил ее Таркин. — Перегрин Оскар Кретьен Сомервиль. Да, это хороший кандидат. У него в роду не меньше тысячи эрлов. Должен будет унаследовать половину Центральных графств. Его отец — лорд Уайфф Суэддлингский.

— Вот как, — заинтересовалась Белинда.

— И, как вы и просили, он холост.

— Понятно.

Это уже очень интересно.

— Надеюсь, вы останетесь довольны.

Длинное бледное лицо Таркина озарилось бесконечным облегчением. Белинда прищурилась. Неужели этот болван ждет от нее благодарности? В конце концов, он лишь выполняет свою работу. Разве ее кто-нибудь благодарит? И разве она ждет благодарности? Разумеется, нет. Она профессионал.

— Не забывай, все эти письма, которые ты рассылаешь, подписаны моей фамилией, — резко бросила Белинда. — Это я договариваюсь насчет интервью, а ты только лижешь конверты.

Беглое знакомство со справочником «Пэры и баронеты» подтвердило все, что Таркин рассказал о достопочтенном Перегрине. Раскрасневшаяся от возбуждения, Белинда решила не тратить время понапрасну и тотчас же отправиться на место, чтобы лично ознакомиться с бесчисленными акрами поместий. Единственная сложность состояла в том, чтобы протащить эту тему через главного редактора. Впрочем, так ли это трудно? «Светило» обожает публиковать статьи, изобилующие описаниями роскоши и эксцентричности аристократии и сопровождаемые фотографиями массивных кроватей под балдахинами, раскидистых дубов и тенистых прудов. Как там зовут этого парня? Перегрин Оскар Какой-то там? Итак, решено. В крайнем случае, если возникнут какие-то вопросы, она всегда сможет честно сказать, что ее интересовал «Оскар». Кроме того, этот Перегрин определенно принадлежит к A-списку, если под «А» подразумевать аристократию.

Белинда довольно усмехнулась. Леди Уайфф Суэддлингская. В этом что-то есть. Ей надо только позаботиться о том, чтобы в результате своего визита она получила кольцо с бриллиантом, большим и старинным.

Таркин договорился с достопочтенным Перегрином, чтобы тот встретил Белинду на конечной станции железнодорожной ветки «Тупик Суэддлинг» и отвез ее к себе домой. Поэтому, сойдя с поезда, Белинда была неприятно поражена тем, что ее никто не ждал. Прошло двадцать минут, наполненных томительным ожиданием, пока наконец из-за угла полуразвалившегося здания закрытого вокзала не появилась неуклюжая, нескладная фигура.

— Белинда?

Взглянув на достопочтенного Перегрина, Белинда поняла, что означает выражение «голубая кровь». Щеки пэра и наследника горели синеватым румянцем, в отличие от одежды, цветом напоминавшей ил со дна пруда. Сквозь бесцветно-белесые волосы просвечивал розовый череп, глаза были запавшими и водянистыми, а ботинки, судя по всему, откопали в саду, где они пролежали зарытыми в земле не менее полстолетия.

— Прощу-прощения-машина-сдохла, — на одном дыхании выпалил Перегрин.

Услышав его голос, Белинда подумала, что в земле лежали не только ботинки. С другой стороны, чего еще можно требовать от потомственного аристократа. Это всем известно. Таркин сказал, у Перегрина в роду не меньше тысячи эрлов. По-видимому, эти эрлы и в лучшие времена не отличались особой красотой. А Перегрин, похоже, унаследовал их худшие черты.

Впрочем, Белинда несколько оттаяла, отметив, с какой почтительностью относится к ней Перегрин. Несомненно, он считал, что она оказывает ему честь своим присутствием.

— Вы пишете о знаменитостях! — радостно воскликнул Перегрин, когда они уселись в старинную машину с открытым верхом. — Это пр-росто замечательно! Вы встречаете столько богатых и знаменитых людей! — Белинда поймала на себе его вопросительный взгляд. — Вы вращаетесь в таких высоких кругах!

Белинда пришла в недоумение. Куда уж выше тех, в которых вращается потомок тысячи эрлов? Затем ее осенило: несомненно, это знаменитое обаяние аристократии.

— Да, иногда приходится, — подтвердила она.

В конце концов, в гардеробе Брайана Стоуна было несколько пар остроносых сапог на немыслимо высоких каблуках.

Перегрин жадно закивал. Синеватые пятна у него на щеках загорелись от удовольствия. Или от переохлаждения. Холодный ветер пронзительно кричал ей в уши, драл за волосы и хлестал в лицо. Белинда запахнула воротник своей тонкой узкой и короткой кожаной куртки, моля бога о том, чтобы они доехали до места как можно быстрее. И чтобы доехали вообще. Похоже, Перегрин считал белую линию разметки в середине шоссе указателем пути.

Белинда утешала себя тем, что видавший виды «Пежо» — всего лишь четырехколесный эквивалент гардероба Перегрина. Это и есть та самая аристократическая неряшливость, которая, если верить книге леди Цилиндрии Бойни, является отличительной чертой высших классов. Белинда подумывала о комплекте верхней одежды от «Барбур», но затем прочла в «Салфетках и любезностях», что новый с иголочки пиджак, только что купленные вельветовые брюки и платок с ярким рисунком на голове будут сочтены за полную безвкусицу.

А Белинда больше всего на свете боялась показаться безвкусной. Обтягивающая кожаная юбка, туфли на шпильках и бюстгальтер, выпячивающий вперед грудь, образовали острие тарана, которым она собиралась пробить сопротивление Перегрина Оскара Кретьена Сомервиля.

Наконец машина, свернув с шоссе, затряслась на ухабах и рытвинах дорожки, ведущей через парк. Сердце Белинды взлетело до небес. Вот это уже похоже на преддверие рая. Ради этого она сюда и приехала. От центральной ротонды под куполом в обе стороны отходили два огромных крыла в классическом стиле, буквально ощетинившиеся вазами и изваяниями богинь. Суэддлинг определенно превосходил размерами замок из «Возвращения в Брайдс-хэд». Перегрин остановил машину, чтобы можно было насладиться открывшимся зрелищем, а Белинда уже начала планировать свои возвращения сюда.

— Замечательно, правда? — спросил Сомервиль, с гордостью переводя взгляд с Белинды на раскинувшееся перед ними здание. — Потрясающие купола, — добавил он, на мгновение задержавшись глазами на груди Белинды. — Оно не зря славится своим фасадом.

Выпятив вперед свой собственный фасад, Белинда соблазнительно улыбнулась. Похоже, ее ждет легкая победа.

Однако она воздержалась от комментариев по поводу дома. Леди Цилиндрия Бойни в «Салфетках и любезностях» предостерегала, что, «поскольку знатные люди не могут не осознавать, что далеко не все живут в такой роскоши, как они, выражать вслух восхищение их особняками считается дурным тоном». А что, если Сомервиль решил подвергнуть ее испытанию? Белинда с непроницаемым лицом молча смотрела на раскинувшийся перед ней дом, не собираясь рисковать.

— Неплохой домик, правда? — настаивал Перегрин, несколько смущенный.

Белинда посмотрела на него с удивлением, смешанным с осуждением. Неужели он думает, что она попадет в такую примитивную ловушку?

Разочарованный Перегрин проехал по обнесенному колоннами мостику через пруд. Наблюдая за медленно проплывшим по воде отражением знаменитого фасада, Белинда еще больше выпятила грудь.