К нам едет Пересвет - Захар Прилепин

У меня есть домик в деревне, а в домике свет горит и кипит кипяток в электрическом чайнике.

В былые времена, эдак четверть века назад, деревенька худо-бедно жила благодаря торфяным разработкам, ведшимся неподалеку.

Потом разработки закрыли, хотя торф остался. Рабочие, за неимением работы, из деревни поразъехались, частично разобранная узкоколейка, соединявшая деревню с ближайшим городком, стремительно заросла травой и кустарником, а спустя какое-то время, не поверите, деревня незаметно исчезла с географических карт.

Никакого злого умысла в том я не нахожу — наверное, кто-то однажды забыл нарисовать на карте области кружочек и приписать к нему самым мелким шрифтом название населенного пункта.

С тех пор когда приглашенные ко мне в гости друзья, развернув хрустящую карту, спрашивают недоуменно: «А где твоя деревня?» — я им отвечаю голосом сказочника и ведуна: «А деревни той нахождение неизвестно, и знают путь к ней лишь волк лесной да мой конь стальной». Машина моя, то есть.

В деревне даже после ее исчезновения из легального географического пространства еще жили люди — хотя с каждым годом их оставалось все меньше. Дешевая и непоправимо паленая водка играла свою злую роль: продолжительность жизни среднестатистического мужика в наших местах стала как в Руанде.

Оставшиеся сельские пенсионеры оказались вовсе без присмотра — если и есть у них дети, то навестить родителей они могут лишь летом: в остальные времена года попасть к нам возможно лишь на тракторе. Ну, на хорошем внедорожнике тоже можно, хотя не факт.

В общем, никто уже не удивляется, увидев на местном, работающем три раза в неделю сельмаге объявление: «Ушла из дома и не вернулась бабушка 84 лет. Нашедшим гарантируется вознаграждение 3 тысячи рублей»

Зато благодаря волшебным и благоуханным местам, где деревенька наша располагается, здесь понемногу завелись несколько дачников. Один домик поднялся, другой, третий — вот уже и целая улочка, ровно на параде, выстроилась.

Мы тоже решили свой, доставшийся нам по наследству крохотный домик на куриных ножках обустроить и немножко расширили его — вниз, вверх и в обе стороны.

Потом вдруг вспомнили, что давно не оплачивали электричество в своем доме, тем более что в связи со строительством расход электричества увеличился — и отправились в районный центр искать, кому бы отдать немного наших денег.

Недельку нас помытарили из одной конторы в другую. Наконец мы нашли одного бодрого и чуть-чуть, но в меру, для порядка раздраженного мужика, который вроде бы как должен был заниматься нашей, за пределами географии, деревней.

В течение полутора часов он неустанно звонил в смежные организации:

— Не ваш участок? Как, а чей? Мой? С каких пор? Не может быть! Вы не решаете этот вопрос? А кто решает? Номер давайте… Нет номера?

— Але, Иваныч? Тут путаница полная с этими… как их… Ну, да. Вот люди приехали оттуда, хотят расплатиться за электроэнергию… К кому их направить? Нет, там говорят, что не их участок…

Мужик клал трубку и некоторое время смотрел на нас задумчиво. Взгляд по типу: что ж мне с вами сделать, болезные мои, как бы мне помочь вам?

«А чего нам помогать? — молча отвечал я, моргая. — В кои-то веки граждане сами пришли с повинной, а у них подати не принимают».

— Девушка, — набирал очередной телефон наш мужик. — Это электрофинбамстройнадзор Советского района? Как с вашим старшим связаться… В отпуске? От, чертова канитель!

— Але, Иваныч… ты нашел телефон? Ой, спасибо тебе, Иваныч!

Мужик снова кого-то набирал, снова взывал, ругался и просил, снова бросал трубку, в двадцатый раз закуривал и пояснял нам:

— Сначала вы висели на соседнем районе, потом вроде бы перешли под наше крыло. Но у нас тут случилась реорганизация, и территорию поделили на участки…

Мужик затягивался так глубоко, что дым не возвращался из его легких, и подолгу смотрел на карту, как раз в то место, где когда-то была наша деревня.

Короче, он дал нам какую-то бумагу, отправил в соседний город с этой бумагой за другой бумагой, а оттуда нас переправили еще куда-то за окончательным документом, согласно которому мы обретали гражданское право платить за свет в окне и кипяток в электрическом чайнике.