Исповедь zadrota - Дмитрий Шахов

Утром я снова отвез Катю в детскую комнату при банке, а сам поехал в офис. Надо было отдать кое-какие распоряжения перед тем, как исчезнуть на двое суток. Сергея еще не было. Я быстро и спокойно разобрался с делами – в последнее время их стало крайне мало. Затем предупредил Машу, что в ближайшие дни я уеду в подмосковный санаторий, подлечиться после поездки на Украину.

В этот момент Владилен покупал мне два билета на свое имя. Затем перед самым полетом я должен был зарегистрироваться по этим билетам уже на свое имя, просто показав паспорт регистратору. Такое возможно, хоть делают это и не слишком охотно. Зато так в общую базу имя не попадает, оставаясь только в локальной. Со временем ошибку исправят, но этого хватит, чтобы мой полет прошел незамеченным для тех, кто собирает базы данных о полетах.

Одновременно я забронировал номер в санатории. Туда поедет специально нанятый человек, который заселится с ребенком под моим именем. Чтобы он мог заселиться, я передал свой заграничный паспорт и письменную просьбу поселить под моим именем. Якобы я отказался от поездки, но оплачивает ее компания, так что нужно, чтобы имя в базе заселения стояло мое. Знать о такой подмене будет только заселивший его администратор. В итоге в санатории проживет Евгений Стрелецкий с дочкой Катей. После выселения никто не сможет доказать, что это было не так.

Я не знал, откуда будет новый удар, поэтому старался просчитать каждый свой шаг. Осталось съездить в магазин и кое-чем закупиться перед поездкой. Я поехал в «Атриум» у Курского вокзала. Не самый дешевый торговый центр, зато в центре. Мотаться на МКАД у меня сейчас времени не было.

Я затоварился детскими вещами, набрал игрушек для Кати и сына. Купил кое-что из одежды себе. Присмотрел цепочку с кулоном для Анны. На цену не смотрел. Хотелось, чтобы понравился. Грубые и большие изделия как бы кричат: «Я много стою, на меня пошел килограмм золота». А мне хотелось, чтобы кулон подчеркивал красоту девушки, а не довлел над ней. Тонкая маленькая капелька золота с бриллиантом чуть выше ложбинки между грудями. Мне показалось, что это отличный способ задобрить женщину, которой обязан.

Я поднялся на третий этаж и подошел к часовому магазину у самого выхода на лестницу, ведущую к вокзалу. Надо было купить новые часы. Я раньше почти никогда их не носил, наблюдая время на экране телефона, но в Москве все, с кем я имел дело, ходили с часами, и я купил себе дорогую модель, которая потом пропала вместе с бандитами в Днепропетровске. Теперь, учитывая сделку с банком за домен, я мог позволить себе что-то подороже. Спустя полчаса я остановил свой выбор на «Фредерик Констант» прямоугольной формы за семьдесят тысяч рублей. Там же, в магазине сразу надел их и выставил время.

Я вышел из магазина и хотел сразу перейти на лестницу к вокзалу, чтобы выйти на автостоянку, но уборщица прямо передо мной заперла нижний замок, блокируя дверь. Я с досадой махнул рукой и почти развернулся, как увидел ее – Веронику. Она стояла за дверью из толстого каленого стекла и улыбалась. За ней подходили люди, желающие попасть в торговый центр, но убедившись, что заперто, – уходили.

Я подошел к двери.

– Зачем?

– Что зачем? – спросила она.

– Зачем ты это делаешь?

– А разве твоя жизнь сейчас не расцвела новыми красками? Ты же хотел драйва. Ты получил его.

– Неужели ты просто мстишь за мою измену?

– Неужели этого мало для причины?

– Ты не хочешь отвечать?

– Возьми трубку, – телефон и впрямь запиликал в этот момент.

Я ответил на звонок.

– Да?

– Женя, тут такое дело, – голос Сергея дрожал. – Я только что из прокуратуры. Тут что-то непонятное. У меня была очная ставка с Владом.

– И что?

– Он признает, что задумал выйти из биллинга давно. И то, что подкатывал к нашим конкурентам – тоже. Он планировал, что сможет всех их отобрать более низкой ценой. Но никакого DDOSa он не делал. Он жестко его отрицает.

Я смотрел на Веронику. Она на меня. И по мере того, как мое лицо менялось, ее улыбка становилась все шире и шире. Когда моя рука с трубкой пошла вниз, Вероника послала воздушный поцелуй и начала спускаться вниз. Я уперся лбом в холодное стекло двери. Где-то на уровне второго пролета Вероника остановилась возле уборщицы из южных стран и сунула ей мятую купюру. Потом еще раз обернулась и помахала мне рукой. Я смотрел на ее уменьшающуюся фигуру и думал, что это не прощание. Это обещание вернуться.