Мед для медведей - Энтони Берджесс

Зверьков рассеянно разглядывал многочисленные вывески, выполненные на финском и шведском языках.

– Странный все-таки язык у финнов, – сказал он, – у меня все время на языке вертится одна фраза, но я не представляю, где я ее услышал или прочитал. – И он произнес несколько слов по-фински. – В переводе это означает: «Пришла зима и привела с собой долгие ночи».

Пол вздрогнул.

– Зима еще не скоро.

– Только не для ваших маленьких стран, – сказал Зверьков. – Я имею в виду Финляндию, Швецию, Данию, это рисковое государство, где королева – киноактриса, да и вашу страну тоже. Темнота… темнота… Вам обязательно захочется света и тепла, вы не сможете без них жить, и когда-нибудь вы поймете, что найти их сможете только у нас. Или по другую сторону Атлантики. Будущее принадлежит большим и сильным державам.

Пол, наконец, узнал музыку. Это был финал Пятой симфонии Сибелиуса. И тут же почувствовал, что у него сильно кружится голова. Видимо, финское пиво вовсе не такое уж легкое, как ему сначала показалось.

– Вы оставили меня без всего, – сказал он, – без зубов, без жены. Я даже не знаю, кто я есть на самом деле, я имею в виду – в сексуальном отношении. Правда, сексуальная ориентация Шекспира тоже не вполне ясна. А есть еще и Сократ. Я возвращаюсь домой, в свой антикварный магазин. Кто-то же должен сдувать пыль с предметов старины, пока вы вместе с американцами не сделали мир полностью пластмассовым. У меня впереди сплошное лето. А теперь прислушайтесь к этой музыке, созданной в очень маленькой стране. – Пол несколько секунд помолчал и добавил: – А что такое свобода, вы когда-нибудь обязательно узнаете. От нас.

Еще не договорив, он усомнился в собственных словах.

– Свобода, – ухмыльнулся Карамзин.

– Свобода, – задумчиво молвил Зверьков.

В тишину ворвались заключительные аккорды симфонии.

– Свобода… что бы это ни было, – согласился Пол.