Девочка-беда. или Как стать хорошей женщиной - Диана Чемберлен

– А что ты выбираешь? – задумалась она.

– Я буду пить безалкогольное пиво, – отозвался Рик.

Лейси кивнула, взяла бутылку и, открыв ее, налила пиво ему и себе.

– Не опасно ли было держать в доме вино, когда Бобби жил здесь? – спросила она, передавая к нему стакан.

– Что ты имеешь в виду? – Из-за своих честных глаз и длинных ресниц он выглядел совершенно бесхитростным.

– Ну, знаешь, – пожала плечами она. – Выздоравливающий алкоголик.

– Если ты хочешь спросить, замечал ли я пропажу вина, когда он был здесь, мой ответ будет отрицательным. Не то чтобы я обращал внимание, но я думаю, что заметил бы.

Лейси села за стол.

– У меня легкая паранойя в отношении него, – усмехнулась она.

– Ну, я могу это понять, но, думаю, он в порядке.

– Он сказал мне, что блондинка тоже из АА.

– Может быть, и так, – кивнул Рик.

Лейси развернула сэндвичи и переложила их на тарелки.

– Лук, – сказал он, вдыхая запах приправы на своей тарелке. – Надеюсь, у тебя он тоже есть.

– Есть. – Она улыбнулась, но из чувства неловкости отвела взгляд в сторону. Он что, намекает, что они будут целоваться потом? А может быть, займутся чем-то посерьезнее, чем поцелуи? Он думает, что ее внезапное появление означает, что она готова к чему-то большему? Но Лейси все еще не готова. – Я не могу долго засиживаться, – поспешно заявила она, засовывая выпавший кусочек помидора обратно в сэндвич. – Просто заскочила по дороге из ветлечебницы, а после ланча поеду в студию, чтобы закончить кое-какую работу. Я провожу там недостаточно времени.

Том был немного недоволен ею. Предполагалось, что они по очереди занимаются нуждами студии, но в последнее время все торговые дела и административную работу выполнял он. Лейси занималась витражами во второй половине дня у себя в мастерской, не зная точно, то ли потому, что хотела присмотреть за Бобби, то ли потому, что хотела быть ближе к нему.

Рик проглотил кусок сэндвича и сделал глоток пива.

– Итак, как обстоят дела с маленькой бунтаркой?

– Лучше. – У нее на губах заиграла улыбка, а он удивленно поднял брови.

– Мы просто лучше ладим.

Те чувства, которые она испытала несколько ночей назад в комнате Маккензи, становились все сильнее. Она опасалась, что, когда наступит утро, Маккензи снова отдалится от нее, что она будет смущаться от того, что потянулась за утешением к кому-то, кого раньше презирала, но этого не произошло.

– Ваши отношения изменились? – спросил он.

– Думаю, что да.

– Рад это слышать, Лейси, – улыбнулся он. – Я знаю, как тебе было трудно.

– Я уверена, впереди у нас еще будут трудности, но мы делаем успехи.

Она откусила сэндвич. Какое-то время они ели молча, но в тишине Лейси стало неловко. Что у нее общего с этим парнем, на самом деле, кроме того, что он хорошо к ней относится? Этого достаточно?

– Тебе надо посмотреть на собаку, с которой Клей сейчас работает, – сказала она.

Лейси рассказала ему историю превращения Волка из покладистого поисково-спасательного пса в непредсказуемое чудовище.

– Должна признаться, он меня до смерти напугал. Мне приходится ходить мимо загона от машины в дом, и, когда я иду, он кидается на забор, пытаясь добраться до меня.

– А псарня прочная? – очевидно, волнуясь, спросил Рик.

– Очень. Я имею в виду, что он не может достать меня, но все равно это меня беспокоит. И, кажется, я единственный человек в доме, на кого он так реагирует. Клей в восторге. Он говорит, что поймет, что добился успеха, когда пес перестанет бросаться на меня.

– Как… здорово? – неуверенно сказал Рик.

– Джина сердится из-за этого. – Лейси знала, что это не очень интересный разговор, но ей нужно было заполнить чем-то молчание. – Она считает, что нам не следует держать такую собаку близко к детям, и, я думаю, она права.

В то утро Джина и Клей ссорились из-за этого за завтраком. Она впервые слышала, чтобы они говорили такие резкие слова друг другу, и ее это расстроило.

– Дай мне поработать с ним пару недель, – говорил Клей. – У него нет возможности выбраться из загона, а если я когда-либо буду работать с ним без поводка, я обязательно скажу об этом тебе, чтобы ты и Рани сидели в доме.

В конце концов Джина согласилась, но Лейси знала, она не была рада этому. В свое время Джина способствовала тому, чтобы Клей вернулся к работе с собаками, так как знала, насколько страстно он любит свое дело и какую отдачу получает от него, поэтому казалось, что Клею подобало бы прислушиваться к ее страхам.

А может быть, это собственные невысказанные опасения самой Лейси в отношении Волка заставляли ее желать, чтобы в этом споре победила Джина. Она не любила эту собаку, какой бы искусной та когда-то ни была в поисково-спасательных работах.

В то утро Клей привел Волка в ветлечебницу, чтобы их отец осмотрел его. Как только Волк заметил Лейси, он начал рычать и скалить зубы, и она была рада тому, что сидит за высокой перегородкой в приемной. Однако руки у нее тряслись, когда она печатала на компьютере. Она не боялась животных, но и животные редко проявляли подобную враждебность к ней. Единственным утешением для нее было то, что не только ее одну так невзлюбил этот пес. Он также невзлюбил и Майка, одного из помощников ветеринара, и поэтому было решено, что на собаку необходимо надеть намордник прежде, чем осматривать.

Лейси не осмелилась зайти в смотровую комнату, пока отец проверял состояние собаки. Проверка длилась долго. Кровь отправили на анализы в лабораторию. А сильное тело Волка было прощупано и исследовано. Оказалось, что он находится в добром здравии. Отец считал, что, вероятно, Клей прав, и что собаке нанесли травму, и ей понадобится время и переобучение, чтобы забыть о ней, но он рекомендовал показать собаку неврологу, чтобы быть уверенными, что ничего другого с ней больше не происходит. Клею придется свозить ее в Норфолк для этого, но он смог договориться о поездке к врачу туда только через две недели.

– Ты совсем не упоминаешь о деле по досрочному освобождению в последнее время, – сказал Рик, оторвав ее от мыслей о собаке. – Что ты решила делать со своим заявлением от жертвы преступления?

Она вздохнула:

– Ты имеешь в виду, буду ли я писать его?

Он коротко кивнул.

– На самом деле я должна. – Она не горела желанием обсуждать эту тему. – Но у меня творческий кризис, или как там это называется у писателей.

– Тогда пусть обходятся без твоего. Похоже на то, что они и так хорошо вооружены.

– Но ведь все ждут моего заявления, – взмахнула руками она. – Адвокат звонила мне вчера и сказала, что я могу прийти к ней в офис и наговорить текст письма на магнитофон, а ее секретарь запишет это.