Вечные поиски - Джулиан Брэнстон

А потому оказалось весьма удачным, что удалось установить связь между эксцентричным старым воином и Онгорой; известие о поединке между ними, в котором Онгора потерпел поражение, восхитило жадный до сплетен двор. Дениа доложили и о покушении на Сервантеса, и он дал понять, что Сервантеса не следует ни арестовывать, ни обвинять в кончине Гаспара. Разумеется, он знал, что зависть, крывшаяся за попыткой убийства, принадлежала Онгоре. И его политический инстинкт в расстановке ловушек подсказал ему, что будущее превратилось в удавку для Онгоры.

Затем один из его секретарей представил неопровержимое доказательство того, кем в действительности был старик – фаворитом покойного Филиппа II и ценимым помощником великого старого полководца, достопамятного герцога Альбы. Ничего удовлетворительнее и придумать было невозможно! Ветеран с высокими связями, сошедший с ума от тягот войн, сражающийся с иллюзорными чудовищами рыцарских романов и взявший верх с помощью котелка над злобно-неистовым фехтовальщиком, каким слыл Онгора. Восхитительно!

И тогда Дениа написал письмо императору. При нормальных обстоятельствах он уведомил бы императора обо всем лично, поскольку обычно проводил с ним минимум полдня. Но он хотел придать делу официальность, чтобы письмо, елико возможно, обернулось письменным распоряжением об уничтожении Онгоры. Письмо информировало императора, что империя лишилась возлюбленного сына, которого высоко ценил и любил отец императора, и хотя этот любимец потерял рассудок в войнах, его дух тем не менее ярко сиял, и, если бы не завистливый, убийственный заговор, он был бы принят при дворе с распростертыми объятиями и занял бы положение, достойное его заслуг. Затем письмо называло Онгору виновником смерти фаворита.

Письмо никаких сомнений не вызывало, и, против обыкновения, ответ императора был ясен: Онгора изгонялся из пределов империи без надежды на возвращение.