Интенсивная терапия - Юлия Вертела

And now, the end is near;

And so I face the final curtain...

Люблю эту песню, представляя, что и у меня какой-то путь.

Есть, был или намечается...

Подруга-живописица признается:

– Мечтаю встретить человека, который увидит мои картины, оценит, бросит к моим ногам мастерскую, виллу, яхту и предложение замуж – и я соглашусь.

Подобные мечты не приходят мне в голову. Обычно все бросаю я – ради признания кого-то...

И вот что удивительно. Сколько ни разбрасываюсь я своей жизнью, сколько ни стелю ее под ноги любимым – они уходят. А путь остается.

– Твою маму увезли на «скорой», – звонок с проходной Университета.

В Царском Селе одна больница.

Приемный покой. На каталке сразу узнала ее... Слава Богу – жива!

Красное напряженное лицо. Мама в нелепо задранной шубе, голова провалилась ниже воротника. Хриплое дыхание, посиневшие пальцы на откинутой руке. Пена изо рта.

– Что с ней?

– Обширный инсульт. Кома. – Два врача щупали пульс, смотрели зрачки, снимали кардиограмму.

Я помогала стаскивать одежду, обнажая беззащитное, синюшно-желтое старческое тело – никогда не видела его таким. И не знала, что у мамы дырявые колготки, а юбка держится на булавке...

– Несите ножницы, свитер разрежем! – кричала медсестра. – Да пока вы ищете, я уже разорвала!

Ассистентка пересчитывала на столе деньги из сумки и просила расписаться за документы: пенсионное, единый именной льготный билет, пропуск в Университет – «удостоверение № 8, зав. кафедрой»...

– Где она упала?

– На ступеньках главного здания, выходила после лекции.

– Кем работает?

– Профессор.

Каталка загрохотала, я бежала следом, роняя мамины вещи: сапоги, шапку.

Вызванивала по сотовому брата. В завывании метро он не мог разобрать моих слов. Я орала, чтоб приезжал. Что мама... Он отвечал, что ничего не слышит, едет...

Под дверью реанимации свернулась в позе зародыша на низком подоконнике – колени к подбородку, плачу. «Ма, у меня никого, кроме тебя. Никого. Людей-то много. Но ведь никто из них не будет стоять под дверью реанимации... Только ты всегда могла примчаться к доче. Когда б ни позвонила, чего бы ни случилось. Ма, держись...»

Вышел врач:

– Идите домой, к ней не пустят. Подключили аппарат искусственного дыхания. Состояние очень тяжелое, прогноз давать не буду. Делаем все возможное.

Два часа ночи, в городе никакого движения, кроме лета снежинок.

Впервые замечталась, как подруга: вот если бы встретился такой, что и оценит, и предложит... Нет, это не по-моему.

По-моему будет так: вы оставите меня – состарившаяся собака, выросшие дети, уехавшие друзья. Как оставил меня тот, кто соглашался идти со мной до конца жизни, но не по той дороге. А я не примыкающий. Я ведущий. Не подозревала об этом. До самого последнего момента. Когда повернулась спиной и пошла дальше. Одна.

Можно отдать сердце, но нельзя отдать путь.