Детям - Иван Шмелев

Жоржик следил за крабом, который старался пробраться к морю и прятался за камни. Старик выбрался на берег, оправил штаны и поднял краба.

– Вам зачем краб?

– Караб? Продавал нужна… Хорош?

Он, посмеиваясь, поднес к носу Жоржика краба, яростно пощелкивавшего клешнями. Жоржик откинулся.

– Хе-хе… Большой маленький боится… Совсем как таракан. Бери спинку…

Жоржик осторожно взял краба, но тот выскользнул и боком стремительно ушел в воду.

– Ушел! Простите… я нечаянно… – растерянно бормотал Жоржик.

– Ни твой, ни мой… домой пошла, – засмеялся старик.

Он надел кожаные чувяки[92], достал табачницу[93]и стал делать кручёнку[94]. Я предложил ему папиросу. Жоржик трогал пальцем мешок, в котором возились крабы.

– У вас тут разорвано, – показал он на клочья ваты. – И тут…

Старик с улыбкой посмотрел на меня, оглянул прорехи.

– Такой игла нет… Не берет. Новый нет…

– Да, пожалуй, вам нужно новый, а вы вот что… Вы скажите жене вашей, она заштопает…

– Эге… Помер, все помер. Какой хороший! – обернулся ко мне старик. – Какой беленький, хороший…

– Почему помер? – тихо спросил Жоржик.

– Пришел смерть, сказал: «Димитраки один хорош». Бог знал…

Вдумчиво смотрел на него Жоржик. Тихо плескало море.

Старик посмотрел на Жоржика и, должно быть, заметил его пристальный взгляд. Порылся в кармане и вынул горсть мелких цветных камешков.

– На, на… Беленький, хороший… Бери, у меня дома много…

– Мерси… А вы где живете? У вас дом есть?

– Дом нет. У барсука нора, у черепах нора, у Димитраки нора… Хе…

– Как – нора? Вы в норе?.. – протянул удивленный Жоржик. – Вы, значит, под землей живете? Может быть, вы добываете уголь?

– Что? Какой уголь? Земля нора есть. Все есть. И дверь есть, печка есть…

– А-а… Я знаю. Это пещера называется… Святые в пещерах жили…

Димитраки покачал головой.

– Какой маленький, все знает! Иголочка тонкий… А?!

– А где ваша нора? К вам можно? Можно к нему в нору? – спросил меня Жоржик.

Я кивнул головой, а старик ласково потрепал Жоржика по плечу и сказал, показывая рукой на холмик, на краю городка, где заворачивало шоссе к горам:

– Прикади… Во-он, большой ореха… тут. Краб дам большой, сухой, совсем красивый… Папаше покажи…

– У меня папы нет, умер папа… У меня мамочка…

– А-а… Мамы покажи… Фелюг есть, морской кот есть, лисиц есть…

– У вас? И лисица есть?

– Сухой морской лисиц… На хвост гвоздик… Эге! В море есть, у Димитраки есть. Море дает… Человек ничего не дает… Море не был – помирал. Бог море дал…

– К вам в гости не ходят?

– Кости ходит? Какой кости? Не ходит. Черепах один ходит, песни поет… – усмехнулся Димитраки, подмигивая мне.

Жоржик понял шутку и засмеялся. Нам было время уходить. Жоржик поднялся неохотно.

– А мы непременно зайдем к вам, – сказал он, протягивая руку Димитраки. – До свиданья. Вы все-таки приходите сюда. Ведь мы каждый день на берегу. Вы приходите.

– Можно? – улыбнулся грек. – Приду, приду… Какой веселый, и!..

Когда мы шли к дому, Жоржик, по обыкновению, засы́пал меня вопросами. Почему Димитраки живет в норе? Зачем у него черепаха? Почему у него сухие руки? Оборачивался и следил, куда направлялся Димитраки.

– Как вы думаете, он не святой, а? Он тоже в пещере живет… А?