Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

Унциферов, как мог, поддерживал боевой дух в повстанцах и уговаривал их не дожидаться, когда противник оправится от первой неудачной вылазки, напасть самим. Но боян, привыкших к распорядку, тянуло на свои рабочие места, в офисы, полукругом расположенные на верхнем ярусе, куда они попадали с помощью подъемников. Однако выяснилось, что подъемники отключены. Бояне впали в панику. Годами они и там, на поверхности, и здесь, в Стране Страха, привыкли утром идти на работу, сидеть там до шести часов, возвращаться домой, ужинать, а потом заниматься досугом, и вот у них нет такой возможности. Как жить, зачем жить? Те, кто чувствовал себя зараженным смелостью, сбивались в кучки и договаривались устроить демонстрацию в защиту своих прав, но не могли решить, против кого выступать – против БГ или против Унциферова и его любострахов, стремившихся захватить власть. А те, кто ощущал зараженность страхом, бродили поодиночке, всего шарахаясь и боясь.

Тут раздался голос сверху:

– Уважаемое население!

Все застыли. Все узнали мягкие, добрые интонации доктора Страхова. Все поняли, что, если его допустили к микрофону тотального вещания, которым до этого пользовался только БГ, значит, сейчас последует важное сообщение.

И оно последовало.

– Должен вам признаться, что я отказывался делать вам инъекцию стабилизации по очень простой причине: ее не было. Возникли перебои со снабжением. Но теперь при помощи товарища генерала проблема решена, инъекция получена в достаточном количестве. Желающие могут получить ее в порядке очереди немедленно. Жду вас в клинике. Просьба соблюдать очередность.

И осмелевшие, и струсившие бояне вздохнули с облегчением. Осмелевшим надоело чувствовать себя храбрее, чем они были на самом деле, а струсившим надоело так сильно бояться. И они бросились к клинике. Несмотря на увещевания охранников, в двери лезли толпой, отпихивая друг друга, причем, что интересно, в деле отпихивания трусливые оказались намного смелее храбрых. Видимо, все-таки трусость – такая штука, которая делает человека смелым, когда речь идет о спасении собственной шкуры, и робким во всех остальных случаях.

Пришлось привлечь для наведения порядка войска.

– Не волнуйтесь, не бойтесь нас! – кричал прибывший на головном бронетранспортере полковник Обломский. – БГ решил отложить боевые действия и послал нас на помощь! Быстро стройтесь по одному, иначе начнем стрелять!

Все выстроились, дело пошло на лад.

Страхов и пятеро ассистентов трудились в поте лица: бояне нескончаемой чередой входили в одну дверь и выходили в другую – с блаженными улыбками, спокойные, веселые. Их тревожило только одно – невозможность немедленно вернуться в офисы.

Но тут пришло известие, что заработали подъемники.

Выздоровевшие бояне бросились к ним, и толкучка там была не меньше, чем возле клиники. Первые поднявшиеся разбежались по своим офисам, к своим столам, компьютерам, бумагам, и можно было видеть, как растроганные бояне любуются мониторами, степлерами, подставками для бумаг – словно путешественники, вернувшиеся из далеких странствий и умиляющиеся родному дому, виду из окна, знакомой с детства березке и даже пятну на потолке. Один из боян настолько преисполнился чувствами, что расцеловал свой компьютер, после чего включил его и с наслаждением погрузился в какие-то вычисления.

Унциферов, увидев, что повстанческое движение подавлено, вернее, само собой сошло на нет, зарекся впредь верить революционным настроениям боян и собрал очередную экспедицию в пещеры. Поэтому любострахам не успели сделать инъекции. Зато выловили Кила Била и Била Кила и еще нескольких трусобоев, вкололи им стабилизатор, и они смирно уселись на лужайке перед клиникой играть в шашки, шахматы, маджонг и другие не азартные игры, исключающие проявления агрессии.