Как правильно ошибаться. Большая книга мануалов - Марта Кетро

Интернет является уникальным средством для «открытия глаз». Дело даже не в том, что, покопавшись в Сети, можно нежданно получить неопровержимые доказательства измен (допустим, наткнуться в журнале незнакомой девицы на фото своего милого с подписью «Мой новый МЧ ©!» или найти на сайте знакомств его свежую анкету и призыв «позвони сейчас!»).

Просто, читая его сообщения на форумах, информацию «о себе» в аське и «Одноклассниках», вдруг понимаешь, что это какой-то другой человек, не тот, которого ты знала. Например, у него в Живом Журнале в интересах записан «секс». Ну, ты всегда знала, но почему-то была уверена, что за три года совместной жизни это его увлечение с ним разделяешь только ты, и «поиск друзей по интересам» в данном контексте звучит как-то подозрительно…

О, это, конечно, пустая придирка. Как и еще один распространенный упрек – ощущение «одиночки», исходящее от его виртуального образа. Человек, который живет с тобой под одной крышей, почему-то никогда не упоминает о тебе в Сети. «Сходил на концерт, переехал, купил машину, был в Италии» пишет он, ни разу не упоминая, что вы вообще-то вместе ездили, ходили и покупали… Вроде ничего обидного, но у постороннего читателя ваших дневников складывается полное ощущение, что ты с кем-то живешь, а твой мужчина совершенно свободен. Возникает вопрос: если ты случайно от него родишь, он напишет: «У меня появился ребенок»? Или вообще ничего не напишет?

Да, бывает, что мужчина и не скрывает наличие детей, ужасно ими гордится, постоянно рассказывает, какие они замечательные, но при этом никогда не упоминает о своей жене. Иногда может написать «их мать». Он разведен? Нет, просто какая-то удивительная сдержанность не позволяет употребить выражение «моя жена».

Встречаются «как бы одинокие душой»: семейных фотографий в «Одноклассниках» полно, никакой двусмысленности по поводу брачных уз, но вот тексты… «Женат и, наверное, счастлив». «Не могу поверить, что у меня двое детей». «Вроде бы доволен жизнью». «Иногда кажется, что все хорошо, но…» Нет, разумеется, каждый из нас порой тоскует и сомневается, чувствует желание перекинуться белой горлицей и улететь на волю. Но обычно хватает такта не выносить свои томления на публику. Или хотя бы не декларировать готовность к приключениям так явно.

О, разумеется, я придираюсь! Прекрасный и верный человек и в мыслях не имел измены, всего лишь оставил пространство для девичьих надежд и легкого флирта. Допустим, найдется дурочка, которая прочитает между строк и решит, что объект не слишком любит жену, поэтому есть шанс его как следует осчастливить. Но тут уж мужчина не виноват: ведь прямо написано «женат», а если кое-кто слишком сосредоточился на всех этих «но» и «вроде бы…», так то не наша проблема. Да, конечно. «Наша проблема» – это неуловимый привкус обмана, который чувствует женщина: жена, подруга, невеста. Неприятное ощущение мелкой пакости, возникшее почти на ровном месте. Конечно, это все твои нервы, дорогая, меньше надо сидеть в Интернете.

Пьянству бой

При всей детской моей доверчивости и почти буддийской толерантности, есть вещи, в которые я не верю. Вот мне говорят – а я не верю. Существование беспроигрышных финансовых пирамид, инопланетян, бессмертия и способа похудеть без диет я вполне допускаю. Но когда слушаю некоторые истории о межличностных отношениях, меня терзают смутные сомнения. Воля ваша, но я не верю

→ в долгое счастье открытых браков

→ что взрослой женщине удобно жить без мужа

→ в неревнивых жен

→ в семейную жизнь без секса

→ и в пьяную романтику.

Первые четыре пункта понятны, истории типа «а мы уже шесть лет», «а я давным-давно…» вполне предсказуемы и ни в чем меня не убедят, но на «пьяной романтике» остановлюсь.

В смысле алкоголя я вообще довольно противная, как нерусская просто, – ну не люблю пьяниц. Не жалею, не доверяю, не связываюсь. Не могу вспомнить, когда у меня был секс с пьяным мужчиной, – толку от этой дряни в постели все равно никакого. Я отнюдь не строгий поборник «чистого» секса, напротив, считаю совокупление под психоделиками[16]величайшим изобретением человечества, вроде Интернета и ядерной бомбы. Но пьяные, они же неприятно пахнут, мало что чувствуют и почти ни на что не годятся. Ну и зачем лезут-то? Чтобы что? Загадка.

И уж тем более я не допускаю романтических отношений с пьяницами. Конечно, вечером, когда чувак принял, психика у него подвижная и душа трепещет, он вполне может объясниться в любви, залиться слезами и предложить даме руку и ногу. Но не дай бог поверить и с утра заявиться к нему с вещами жить – похмельное чмо в лучшем случае просто не вспомнит, «а че было-то», а в худшем наблюет вам в рюкзачок. То есть вы вчера тратили на него свои настоящие душевные силы, а он – заемную алкогольную энергию, которая ничего не стоит. Вообще, пьяные слезы – вода, пьяный катарсис – истерика, пьяное творчество – дешевка. Но это личное дело пьющего, конечно же. Не надо только ждать от меня сопереживания, и все у нас будет хорошо. Мне кажется, жить с алкоголиком унизительно. Закрадывается подозрение, что в трезвом виде выносить тебя невозможно. Да с ними просто страшно. И как-то безысходно.

И поэтому, когда я вижу блестящего нетрезвого мужчину, у которого глаза горят, а выхлоп пылает, никакой такой задор меня не охватывает. Потрепаться, это да, а так – нет, не могу и все. Не партнеры они.

О страданиях

Если когда-нибудь чаша терпения наблюдающего за мной переполнится, я сойду с ума И стану приставать к прохожим, кротким голосом (или злобным, в зависимости от фазы, в которой меня накроет) сообщая, что «страданий не существует» (или «ну что, бл… пострадать захотели? А не выйдет!» – опять-таки в зависимости от фазы).

Пока еще в чашке осталось немного места и я почти контролирую ситуацию, разверну эту мысль.

На самом деле она звучит несколько иначе – «длительного яростного страдания не существует», но что возьмешь с сумасшедшей.

Я поняла это однажды, наблюдая за женщиной, у которой только что погиб взрослый сын. Нового родить она уже не могла, поэтому материнство для нее закончилось одним махом – потеряла, и другого не будет. Она очень сильно страдала, настолько сильно, что горе не доставляло ей удовольствия. И поэтому к ней очень хорошо было приходить за утешением – она с облегчением на время откладывала свое и жалела тебя всем сердцем.

Каждой девушке своего непутевого сына она говорила: «Он только тебя и любил по-настоящему, уж я-то знаю». Девочки рыдали так, что сердце разрывалось, а она держалась гораздо лучше, потому что сидела на транквилизаторах и занималась кладбищем, похоронами, поминками, ей некогда было. Сил на роскошные истерики не осталось, а выхода только два – лечь на землю и умереть или пережить. Она не упивалась болью, не растравляла ее, а, напротив, подавляла со всем отчаянием человека, которому нечего терять, кроме рассудка.