Большой круг - Мэгги Шипстед

–Хм-м.

Мистер Фэи пришел домой всередине дня, когда искусствовед осматривал музыкальный салон. Он крепко пожал гостю руку, прорычал комплименты ипопросил поделиться своими соображениями:

–Ваше честное мнение.

–Весьма, весьма интересное собрание,– признал искусствовед.– Каквы сами знаете, увас множество первосортных вещей. Сарджент, например. Право, замечательно.

Он вынул изкармана носовой платок ипромокнул лоб. Вомраке дома жара по-настоящему душила.

–Портрет моей жены,– сгордостью заметил мистерФэи.

–Правда?– воскликнул специалист, хотя Джейми уже показывал его.– Замечательно!

–Мы говорили омузее,– сказал мистер Фэи.– Музее Фэи. Должен признаться, мне нравится, какзвучит.

Искусствовед опять отер лицо.

–Заманчивая идея. Возможно– всего лишь предварительное впечатление,– одной коллекции будет невполне достаточно, ямогу судить лишь потому, что пока видел, новы заложили блестящую основу.– Тактично:– Вы ведь знаете, впарке Волантир начали строить Музей изящных искусств? Длясобрания Фаллера?

Лицо Фэи помрачнело:

–Разумеется, знаю. Его практически видно изокна моей спальни.

Искусствовед вздрогнул, однако продолжил:

–Может быть, вы уже думали отом, чтобы объединить усилия?

Мистер Фэи подозрительно посмотрел нанего:

–Думал.

Искусствовед решил примерить насебя роль миротворца:

–Первым делом, полагаю, надобы все разобрать, составить каталог. Исхожу изтого, что увас имеются списки приобретенного? Атрибуция? Провенанс?

–Именно этим изанимается Джейми.– Мистер Фэи внедоумении посмотрел насвоего помощника:– Разве ты несказал?

–Несомневаюсь, молодой человек делает все, что вего силах, норабота требует знающего специалиста.

–Парень– талантливый художник.– Мистер Фэи явно смутился.– Мне хотелось поддержать его. Никакого вреда, что он копается вкартинах.

–Искренне надеюсь, что нет,– сухо ответил искусствовед.

Джейми вспыхнул. Искусствовед даже невзглянул наего записи, подробнейшие списки, собранную информацию, версии опринадлежности картин, купленных мистером Фэи. Разумеется, Джейми несмог разрешить все вопросы– это невозможно,– ноон был убежден, что оказался полезен. Искусствовед также неудостоил взглядом работы, снесенные Джейми счердака иотложенные всторону, поскольку, какон точно знал, сними поменьшей мере следует ознакомиться.

–Джейми,– обратился кнему мистер Фэи,– принеси один изтвоих портретов, покажи.

Теперь кунижению добавилось чувство, что сним обращаются, каксребенком, заставляя показать его работу, чтобы вымолить похвалу.

–Ябы нехотел навязываться,– сухо ответилон.

–Давай иди,– махнул рукой мистер Фэи, словно отгоняя собаку, трущуюся слишком близко кобеденному столу.

Джейми поплелся подушному, темному дому вгостиную миссис Фэи. Четыре портрета– Сары, Элис, ее собственный иПенелопы, старшей сестры, как-то днем пришедшей попозировать ему сребенком,– висели вряд врамах. Он снял Элис и, вернувшись, сопущенной головой протянулего.

Искусствовед внимательно посмотрел нарисунок, азатем сквозь очки уставился наДжейми, какбудто тот был еще одним произведением искусства, нуждающимся воценке.

–Кто учил тебя рисовать?

–Дядя,– ответил занего мистер Фэи одновременно сДжейми, который твердо произнес:

–Никто.

–Тыже говорил, что тебя учил дядя,– обратился мистер Фэи кДжейми, агостю сказал:– Его дядя– художник Уоллес Грейвз. Уменя есть его пейзаж.

–Ясам научился,– уперся Джейми, засунув руки вкарманы.

Искусствовед хмыкнул, еще раз посмотрел напортрет, азатем обернулся кДжейми:

–Так, значит, ты отобрал особенно понравившиеся тебе работы?

* * *

Предстоял праздничный ужин, иДжейми пришлось остаться. Настаивал мистер Фэи, настаивали все. Акварельные наброски, найденные им вперевязанной ленточкой коробке, волны цвета, вероятно, отражавшие настроения океана, принадлежали кисти Джона Тернера, искусствовед почти несомневался. Ценные, важные, «замечательные», иих так легко было проскочить. Джеймиже чувствовал себя, содной стороны, отмщенным, носдругой, расстроился, так какрешил, если искусствовед небудет смотреть выбранные им работы, он возьмет акварели прямо сегодня, апотом, скоро, отвезет вМиссулу. Он жалел, совсем чуть-чуть, что незабрал их сразу, никому ничего неговоря.

–Отличная работа,– повторил ему мистер Фэи раз пять.– Ясразу что-то такое втебе разглядел.

Даже несмотря наоткрытые окна, встоловой стояла умопомрачительная духота. Уженщин нависках выступил пот. Мистер Фэи постоянно протирал лоб салфеткой. Вторая сестра Фэи, Нора, изучающая историю искусств, недавно вернулась изЕвропы. Пришла также Пенелопа смужем, ребенком иняней. Зашел разговор отом, что после ужина Джейми должен нарисовать Нору, пополнив пантеон вгостиной миссисФэи.

–Ипапу незабудьте!– воскликнула Элис.

–Яи недумал после парада красоток навешивать наДжейми свою морду,– отшутился мистерФэи.

Он был вхорошем настроении, еще порозовел илоснился больше обычного.

Первыми подали устрицы, затем холодный консоме, потом тушеный лосось.

Нору переполняли европейские впечатления:

–Наперекрестках там всегда ветрено. Привыкаешь ктакому охлаждающему эффекту.

–Правда?– сцарственной интонацией спросила Элис, глядя себе нанос.

Несмотря надурные предчувствия, Джейми съел устриц, лосося, однако напрасно надеялся, что настоле каким-то чудом неокажется говядины. Когда перед ним поставили неизбежный стейк вмелкой лужице алой жидкости, он украдкой стал искать Джаспера, нотого, вероятно, где-то заперли.

–Меня интересуют планы молодого человека набудущее,– сказал, обращаясь кнему, искусствовед.

Все посмотрели наДжейми.

–Мне остался еще год всредней школе,– ответил тот.– Азатем, вероятно, япоступлю вуниверситет Монтаны.

–Изучать искусство,– уточнил искусствовед.

–Еще незнаю.

Мистер Фэи, жуя, откинулся настуле.

–Ачто вМонтане зафакультет искусств?

–По-моему, неплохой. Мой дядя там преподавал…– Джейми осекся:– …Преподает.

Мистер Фэи положил врот еще мяса, отпил глоток вина ипринялся размышлять:

–Ядумаю, тебе лучше приехать вСиэтл. Илиуниверситет, илиКорнуолльский колледж. Такой талант, какутебя, недолжен пропадать вглубинке.– Джейми чуть нерассмеялся примысли, что кто-то мог подумать, будто он всостоянии себе такое позволить.– Кроме того…

–Кое-кто сказалбы, что глубинка– какраз Сиэтл,– заметила Нора.– Посравнению сЕвропой.