Мадлен. Пропавшая дочь - Кейт Мак-Канн

Когда мы приземлились в «Мидландс», я уже не могла сдерживать слезы, хоть и видела, с каким страхом взирала на меня Амели. И вот мы вернулись домой. Вернулись без Мадлен. Скоро мы войдем в дом, где всегда жили с Мадлен. Внутри у меня все сжалось, к горлу подступил комок, голова закружилась. Джерри обнял меня. Я посмотрела на него и увидела, как напряжено его лицо, увидела покрасневшие глаза, полные слез. Он казался таким сильным, но я знала, что внутри он умирал.

Медленно, с мрачными лицами мы вышли на трап. Шон спал у Джерри на руках, а уставшая Амели шла рядом со мной. Что будущее уготовило для нашей семьи?

Спустившись на землю, Джерри обратился к встречавшим нас журналистам. Он был на грани срыва, голос его дрожал, он едва сдерживал рвущийся из груди крик.

«Наше возвращение в Великобританию не означает, что мы прекращаем поиск Мадлен. Как родители, мы не можем сдаться, пока не узнаем, что случилось на самом деле. Мы будем продолжать делать все, что в наших силах, чтобы найти ее.

Мы с Кейт хотим еще раз поблагодарить всех, кто поддерживал нас в последние дни и все эти недели и месяцы. Но теперь, когда мы вернулись домой, мы просим уважать наше право на личную жизнь.

Наше возвращение было санкционировано португальскими властями и полицией. Законы Португалии не дают нам права комментировать ход следствия.

Нам о многом хотелось бы рассказать, но мы не можем этого сделать. Единственное, что я могу сказать: мы непричастны к исчезновению нашей любимой дочери, нашей Мадлен».

Офицер из Отдела специальных расследований повез нас в Ротли. По мере того как мы приближались к деревне, меня начали переполнять воспоминания о прошлой счастливой жизни, прерываемые мыслями о страшной реальности нашего нынешнего существования. Наконец мы въехали в наш тупик. Тут же засуетились поджидавшие нас журналисты. Нашего дома я не видела с того дня, когда мы уехали отдыхать. Как мы все радовались в то апрельское утро! Мы с Джерри достали спящих детей из машины, несколько раз глубоко вздохнули и направились к двери. Дядя Брайан, тетя Дженет и моя подруга Аманда поджидали нас внутри. Я бросилась к ним — мне было нужно, чтобы меня крепко обняли. Слезы потекли ручьем.

Спустя какое-то время я пошла наверх и открыла дверь в комнату Мадлен. Мне нужно было это сделать. Мне нужно было почувствовать ее присутствие. Я не вошла внутрь. Просто обвела взглядом комнату — розовые стены, звезды на потолке, плюшевых медведей, кукол, а потом ее кровать и подушку. Еще чуть-чуть, и я бы увидела ее там, свернувшуюся калачиком. Голова ее лежит на подушке, обрамленная рассыпавшимися светлыми волосами. «Полежи со мной, мама».

Шон и Амели вели себя так, будто и не уезжали вовсе. Едва переступив порог, они бросились в свою комнату, стали играть в чаепитие, катать кукол в игрушечной коляске, а потом побежали во двор спускаться с горки. Мы же сразу занялись делами. Днем приехали Майкл Каплан и Ангес Макбрайд. Мы во всех подробностях обсудили наше положение. Будущее представлялось туманным, и нам была нужна помощь. Когда через три с половиной часа они уехали, мы почувствовали себя увереннее, полагая, что нашли людей, которые укажут нам верный путь.

Вечером телефон не умолкал, и мы приняли нескольких посетителей, в основном это были родственники.

Возвращение домой оказалось не таким страшным и даже не таким грустным, как я предполагала. Вообще-то мне даже было приятно. Наверное, то, что мы оказались в родных стенах, в окружении привычных вещей, помогло нам забыться. Хотя, возможно, имело значение и то, что мы видели, как обрадовались возвращению домой Шон и Амели, а может быть, то, что все в доме напоминало нам о Мадлен. Думаю, на нас подействовало все это одновременно. Как бы то ни было, в нашей жизни вдруг, кроме черной, появились и другие краски. У нас оставалась надежда.

Рано еще было ставить точку.