Сад вечерних туманов - Тан Тван Энг

Секунду я не могла сообразить, о чем он говорит. Но тут же вспомнила про обращение, которое направила военному ведомству по реабилитации попавших в плен военнослужащих союзных армий и заключенных концлагерей, когда лежала в госпитале.

– Сообщать мне было особо не о чем.

Я увидела, как ушедший далеко вперед Магнус поглядывает на нас. Олдрич махнул рукой, показывая: мол, идите дальше, не ждите нас.

– Между прочим, с этим Квай Хуном вы фантастически сработали, – сказал он. – Он уверял нас, что не сдался бы, если б не вы.

– Еще он говорил, что покажет вам, где Чинь Пен прячется.

– К сожалению, лагерь был уже брошен к тому времени, когда наши люди добрались туда. Однако мы полагаем, что он по-прежнему где-то в этих краях, – сказал Олдрич. – Их военное руководство… люди вроде Чинь Пена… используют Камеронское нагорье как свою штаб-квартиру, так сообщает наш информатор.

– Идите же и схватите их, если вам известно, что они тут!

Олдрич, сощурившись, оглядел долины.

– Вы представляете себе, какое множество там свободных бунгало, шале, хижин и лачуг? Мы не в силах обыскать все или следить за каждой из них. Когда до нас и вправду доходят слухи о какой-нибудь встрече, они всегда успевают удрать в джунгли до того, как мы нагрянем.

Я не могла понять, зачем он мне рассказывает все это. Уголком глаза я заметила, что Магнус с Темплерами уже прошли внутрь фабрики. Экскурсия по Югири шла по расписанию следующим номером.

– Этот человек… наш информатор, – продолжал Олдрич, – упомянул, что кто-то с плантации Маджуба помогает К-Там: снабжает продуктами и деньгами. Возможно, даже информацией.

– Кто это?

– Наш человек не знает.

– Любой из здешних рабочих мог бы им помогать, – сказала я. – Стража не в состоянии контролировать их постоянно. Магнус просил, чтобы прислали больше констеблей. Никто не удосужился ответить на его просьбы.

– У Магнуса Йоханнеса Преториуса репутация человека, умеющего обращать в свою пользу самые неблагоприятные обстоятельства.

– Вы это о чем?

– Его не интернировали во время Оккупации. И он не дал Маджубе попасть джапам в лапы.

– Аритомо ходатайствовал за него.

– Накамура Аритомо, – вновь блеснула эта его тоненькая улыбочка. – А-а, разумеется. Я удивлен, что Трибунал по военным преступлениям его дело не рассматривал.

– По-вашему, Магнус помогает К-Там?

– А почему нет? Не очень-то он расположен к британцам, верно?

– На то у него есть свои причины.

– И К-Ты никогда не нападали на Маджубу, – поднял Олдрич указательный палец. – Ни разу.

– Тут еще многие фермы не подвергались нападениям, – отвергла его предположение я. – Если главари коммунистов и впрямь используют Камероны в качестве своей базы, как вы сказали, для них смысла нет нападать на нас, так ведь? Внимание им ни к чему.

– Кое-кто из плантаторов платил К-Там отступные, чтобы они держались подальше от их земли, – сказал Олдрич.

– Эти слухи носятся с первых дней Чрезвычайного положения, – отмахнулась я. – С чего это у вас такой интерес к Магнусу? Вы располагаете доказательствами, что он откупается от К-Тов?

– Нам бы хотелось, чтобы вы держали глаза открытыми на любую необычную деятельность на этой плантации и сообщали нам, если заметите или услышите что-то, что нам следует знать, – заявил Олдрич. – Держите нас в курсе того, что затевает Магнус.

– Хотите, чтоб я шпионила за ним?

Улыбка на лице шефа спецслужбы осталась неизменной.

– У вас идеальное положение, чтобы помочь нам, мисс Тео. Вы живете здесь уже… сколько?.. пять месяцев? Шесть? Вы – часть здешнего пейзажа. Приехать сюда, чтобы учиться под руководством джапа, – это так необычно, так, да будет позволено мне сказать, вызывающе. Никто не заподозрит вас в том, что вы работаете на нас.

Я прибавила шагу, уходя от него, но он остановил меня:

– Еще у спецслужбы есть интерес и к вашему джапу-садовнику. Нам весьма любопытно знать, что он здесь делает. Мы же не хотим, чтоб его пришлось депортировать, не так ли?

– На каких основаниях?

Как я ни уговаривала себя не поддаваться запугиванию, приходилось бороться с поднимавшимся в душе страхом. При Чрезвычайном положении куча законов наделяла силы безопасности почти неограниченной властью в делах, имеющих отношение к мятежу.

– О, не стоит беспокоиться. Я уверен, мы что-нибудь придумаем.

– Тогда я подожду, когда вы именно это и сделаете.

Повернувшись, я широко зашагала к чайной фабрике, предоставив ему следовать за мной.

За время, проведенное в Югири, я стала понемногу ощущать, что сад в какой-то мере стал и моим. Показывать его другим, в нем не работавшим, уже представлялось мне надругательством над чем-то личным, что я разделяла только с Аритомо. Я была последней, кто вышел из машины, когда мы прибыли к входу в Югири. Я не ждала от себя такого внутреннего протеста против того, чтобы вести их в сад, и почти надеялась, что увижу Аритомо, который только и ждет, чтобы дать нам от ворот поворот.

– Ну так что, двинемся дальше? – выказал нетерпение Темплер.

Я дотронулась до деревянной таблички на стене, потом распахнула дверь.

Проследовав за мной в Югири, все умолкли.

Свет в саду выглядел мягче, задушевнее, а воздух четче – от стрелок желтеющих листьев бамбука. Повороты дорожки вносили разлад не только в нашу способность ориентироваться, но и в наши воспоминания, и уже через несколько минут мне показалось, что мы позабыли о мире, из которого только что пришли.

Леди Темплер с Эмили залопотали от изумления, когда дорожка вывела нас к краю пруда. Увидев сад по-новому – глазами этих людей, я еще раз убедилась в мастерстве Аритомо. Шесть поднимавшихся из воды узких камней напоминали мне пальцы, тянущиеся за волшебным мечом, брошенным в пучину вод. На какой-то миг я даже с недоумением подумала, отчего Аритомо не последовал совету в «Сакутей-ки» и не ограничил число камней пятью, как это он сделал в саду камней перед его домом.

– Пруд называется Усугумо, – сообщила я. – «Облачная дымка».

– Странное название для пруда, – заметил Верховный комиссар.

– Посмотри на воду, – посоветовала ему жена.

Ветер угомонился, и облака на водной глади походили на отражения лиц, заглянувших в колодец.

– Умну, – сказал Темплер.

– Я все собиралась спросить вас, что означает «Югири»? – обратилась ко мне леди Темплер.

– «Вечерние туманы».

– Название еще более очевидное, нежели «Облачная дымка». Должна признаться, я ожидала чего-нибудь более неопределенного.