От убийства до убийства - Аравинд Адига

Повернув кран, доктор прополоскал горло, сплюнул и выключил свет. Затем протер ладонью угол раковины, опустил на окне жалюзи, осмотрел содержимое своей пластмассовой зеленой мусорной корзины.

А исчерпав все эти возможности чем-то занять себя, доктор вернулся, глядя себе под ноги, к столу, опустился на стул и проделал несколько дыхательных упражнений.

– У него отказали почки.

– Отказали?

– Отказали, – подтвердил доктор.

Он повернулся к юноше, который трясся всем телом.

– Вы придерживаетесь неестественных вкусов?

Юноша закрыл ладонями лицо. Ратна ответил за него:

– Послушайте, он заразился от проститутки. Вкусы у него самые естественные. Он просто мало что знает о мире, в котором мы живем.

Доктор кивнул, повернулся к схеме, ткнул пальцем в почки и сказал:

– Отказали.

Назавтра Ратна и юноша встретились в шесть утра на автобусной станции, чтобы поехать в Манипал, – Ратна слышал, что в тамошнем Медицинском колледже есть доктор, который специализируется на почках. Сидевший на скамье в помещении станции мужчина в синем саронге сказал, что автобус до Манипала вечно опаздывает – бывает, на пятнадцать минут, бывает, на полчаса, а бывает, и больше.

– С тех пор как застрелили миссис Ганди, все в этой стране разваливается на части, – сказал, болтая ногами, мужчина в синем саронге. – Автобусы опаздывают. Поезда опаздывают. Все разваливается. Я вам точно говорю, рано или поздно нам придется вернуть страну в руки англичан, если не русских или еще кого. Мы не созданы для того, чтобы быть хозяевами нашей судьбы, это я вам точно говорю.

Велев юноше подождать его, Ратна сходил к лотку и купил за двадцать пайс кулечек арахиса, а возвратившись, сказал:

– Ты ведь не завтракал, верно?

Однако юноша напомнил Ратне, что доктор не велел ему есть острое, это раздражает пенис. Ратна вернулся к торговцу, обменял орешки на несоленые. Они пожевали немного, а затем юноша вскочил, подбежал к стене, и его вырвало. Ратна стоял рядом с ним, похлопывая его по спине, а юношу все рвало и рвало. Мужчина в синем саронге с алчным любопытством наблюдал за ними, а после подошел к Ратне и шепотом спросил:

– Что это с мальчиком? Что-нибудь серьезное?

– Ерунда, – ответил Ратна. – Грипп.

Автобус опоздал на час.

Опоздал он, и когда они возвращались назад. Им пришлось больше часа простоять в набитом людьми проходе, пока прямо перед ними не освободились два места. Ратна скользнул по сиденьям к окну и жестом велел юноше сесть с ним рядом.

– Нам повезло – видишь, сколько народу в автобусе? – сказал, улыбаясь, Ратна.

Он мягко отнял у юноши свою руку.

Юноша все понял: кивнул, достал бумажник, одну за другой уронил на колени Ратны три бумажки по пять рупий.

– Это за что?

– Вы же сказали, что даром мне помогать не станете.

Ратна засунул деньги в его нагрудный карман:

– Не надо так со мной разговаривать, приятель. До сих пор я помогал тебе – и что получил? Я просто исполнял мой человеческий долг, не забывай об этом. Мы же с тобой не родня, у нас нет общей крови.

Юноша молчал.

– Послушай! Я не могу так и таскаться с тобой от доктора к доктору. Мне нужно дочерей замуж выдать, а я не знаю, где взять приданое…

Юноша повернулся к Ратне, прижался лицом к его ключице и зарыдал; губы его терлись о ключицу, потом начали целовать ее. Пассажиры смотрели на них во все глаза, а Ратна смутился до того, что и слова не мог выдавить.

Прошел еще час, и на горизонте замаячили очертания черного форта. Мужчина и юноша вместе сошли с автобуса. Мужчина постоял на обочине дороги, дожидаясь, когда юноша просморкается. Он смотрел на черный прямоугольник форта и ощущал отчаяние: кто, как, когда и где решил, что Ратнакара Шетти обязан помогать сыну торговца фейерверками? И в этот миг ему явилось на фоне черного форта видение белого купола, он услышал согласное пение калек. Ратна сунул в рот биди, чиркнул спичкой, затянулся.

– Пойдем, – сказал он юноше. – До моего дома еще топать и топать.