Нулевой том - Андрей Битов

Вода сердилась под мостом, обнимала столбы. Казалось, столбы рассекали воду и мост плыл. Легкий, выкрашенный серебряной краской мост казался несолидным для такой настоящей реки. Под ногами бормотала река. Слева и справа темнел лес – берега. А наверху рассыпались звезды. Млечный Путь тек наверху в том же направлении, что и река. Они стояли у перил и плыли на мосту по реке, и река неслась в берегах по Земле, и Земля летела вдоль Млечного Пути.

– Стоять нельзя. Проходите, – сказал, поравнявшись, человек с винтовкой. – Проходите, проходите.

Шаги часового удалились. Кирилл взял Валю за руку, и они сошли с моста. Из-под ног посыпались камни. Кирилл и Валя скатились под мост. Он четко рисовался, теперь не серебряный, а черный. И вода была у самых ног.

Они постояли немного под мостом и пошли вверх по реке. Над лесом правого берега просветилась тонкая полоска, и звезды слабели, таяли и исчезали, словно удаляясь в еще большую бесконечность.

Лес вплотную подступал к воде, и они шли по узенькой полоске гальки между лесом и берегом. Наконец лес отступил немного и образовал небольшую поляну. Высокая и густая трава покрывала ее. Она шуршала по сапогам, и сапоги блестели от обильной росы. Однако земля под сапогами была твердой – не болото.

– Тут, – сказал Кирилл.

Они нарезали веток. Постелили на ветки плащи, а сверху одеяло.

– Теперь костер, – сказал Кирилл. – Ты садись.

И он натаскал всего для костра.

– Надо разжигать с одной спички, – важно сказал он.

Он долго строил костер и прилаживал к нему растопку. Валя молча следила за ним.

Наконец чиркнул. Потянуло дымком, но костер не вспыхнул веселым пламенем. Кирилл чиркал и чиркал, но костер и не думал. Сгорела вся береста, бумага, щепки – но никак не костер.

Кирилл злился все больше, а костер слушался все меньше.

– Всегда зажигал с одной спички… Что за дрова! – буркнул он. – Ну, чего смотришь?.. – цыкнул он на Валю и тут же раскаялся: – Извини.

Костер разгорелся внезапно, без видимых и особых причин.

– Вот, – сказал Кирилл.

Он сел рядом с Валей. Закурил. Смотрел в костер.

Уже изрядно просветлело. Кирилл глянул на проступавший в сером тумане противоположный берег…

– Вот и зорька.

И он тронул чехол своей удочки. Когда он так внезапно уехал из Ленинграда и оказался здесь, то написал домой, чтобы ему выслали самое необходимое, буквально несколько вещей. Отец прислал два больших чемодана и эту удочку с катушкой и запасом снастей. «Славный старик… – подумал Кирилл. – Всю жизнь хотел сделать из меня рыболова…»

Он погладил чехол и снова замер, уставившись в огонь.

– Валя…

– Да.

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем.

– И я ни о чем?

– Да.

– А словно бы о чем-то мы думаем…

Кирилл подкинул веток в костер.

– Просто мы не думаем, – сказал он, – что мы думаем. А на самом деле мы, конечно же, думаем… И, может, умнее за всю жизнь не думали. Понятно я говорю?

– Понятно. Смешной…

– Это вообще-то глупость… Вбегает вдруг кто-нибудь и кричит: мне мысль в голову пришла. Бред какой-то…

Валя кивнула.

– Вот, наверно, лучше всего человек думает, когда и не подозревает, что думает. Просто люди не знают, что они думают всегда, и говорят: у меня было бездумное настроение… А на самом деле он, может, тогда только и думал. А остальное время все что-то врал…

– Кирюша, а как ты думаешь дальше…

– Ничего я не думаю!

– Ничего?

– Ничего.

«Уже совсем светло… Сейчас самый клев…» – думает Кирилл. И – не двинуться, не шевельнуться.

Валя кладет ему голову на колени. Закрывает глаза.

Кирилл чувствует, как в нем поднимается жаркая волна: поцеловать, затормошить…

Он приподнимает Валину голову, подсовывает ватник. Встает. Берет удочку. Сует в карман банку из-под монпасье с запасными поводками, в другой – катушку.

– Пойду побросаю. Ты спи.

Он шел по берегу. Солнце красным краем вылезло из-за леса. Засверкала, заслепила вода.

Здоровенные камни: серые, сухие – у берега, зеленые, мокрые – чуть подальше. Словно чьи-то спины. Утром в них что-то живое, притаившееся. И вода – живая. И небо – голубое. И лес – зеленый, живой. И птицы… И такая великолепная лень-благодать обнимает тело! И движешься – не движешься, спишь – не спишь. Но вот тоже живое – комары… Дьяволы! Как собаки… Чем больше их хлопаешь, тем хуже – больше и больше слетаются. Но и тут покой пересиливает… И Кирилл перестал махать руками, и комаров меньше стало: за живого не принимают. А вот, странное дело, ползут санки вверх по реке. Небольшие такие салазки. Ничего не понятно… И не надо думать, что это снасть, что ее тянет, перекинув веревку через ствол, рыбак на том берегу.