Шарлотт-стрит - Дэнни Уоллес

— Что же, я попробую еще раз! Передаю слово моему жениху!

Смешки усилились. Гэри по-прежнему не появлялся.

Потом откуда-то сзади послышалось:

— Гэри! Тебя ждут!

Наконец показался Гэри. В руке у него была тарелочка, до краев заваленная кексами. Выглядело так, будто он пытался играть на ней в «Дженгу».

— Едааа! — воскликнул он. — Жрите! Жрите все! Еда, тут ее полно.

Он поставил тарелку на столик рядом с собой, но тут же вновь взял ее в руки.

— Так! Да, конечно. Сейчас посмотрим.

Гэри попытался достать из кармана свой листок, но тарелка, с которой он не желал расставаться, ему мешала.

Я посмотрел на Эбби. Она наблюдала за ним раскрыв рот и наслаждалась этим захватывающим зрелищем.

— Итак! — повторил он, пытаясь развернуть листок.

Он все-таки убрал тарелку и только после этого развернул лист, затем, однако, снова взял тарелку, отбросил бумажку и объявил:

— Я буду говорить от души!

Плохая идея. Это очень плохая идея.

— Друзья, — начал он, — похожи на цветы!

Какая-то женщина опять воскликнула «о!».

— Цветы же надо поливать и давать им солнечный свет!

Я не злоупотребляю восклицательными знаками, а он все время только и восклицал.

— Вы наши цветы! И мы вас, как вы заметили, поливаем!

— Верно! Верно! — крикнул какой-то чувак, поднимая пивную кружку. Жена шикнула на него и попыталась заставить его опустить руку.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Гэри. — Верно, да? Все мы верные друзья. Да?

Кажется, он закончил. Какая-то дама, решив, видимо, что до ее слуха донеслись строки некоего экспромта в стиле хайку, начала аплодировать. Но Гэри передумал.

— Он довольно романтичный парень, этот Гэри, — шепнул Дэв мне, смотревшему прямо перед собой безо всякого выражения.

Эбби пихала меня локтем в бок. Я чувствовал, что ее трясет от еле сдерживаемого смеха. Большая часть присутствующих явно не понимала, что происходит. Паре гостей это нравилось. Сара смотрела в пол, прикрыв рукой глаза.

И тут я увидел Анну.

Она улыбалась во весь рот и щелкала пальцами, пытаясь найти ритм в речи Гэри.

— Наверное, нам пора идти, — сказал я, желая поскорее выбраться отсюда.

— Как-то странно все это, — заметил Дэв.

Эбби вытерла выступившие слезы.

Когда Гэри перешел ко второй из шести причине, побудившей его отдать предпочтение «лексусу», а не «порше-кайенну», мы стали незаметно продвигаться к выходу.

— Что там случилось? — спросил Дэв, когда мы выбрались наружу, наблюдая за давящейся смехом Эбби. — Что это было?

— Джейсон, тебе не нужны все эти люди, — заявила Эбби, успокаиваясь, — тебе нечего им доказывать. Не понимаю, почему ты так нервничаешь. Когда я зашла туда, то подумала: «И это их он так боится?» Да кому какое дело, что они там себе думают.

— Эбби, нас могли бы посадить за это, — проговорил я осуждающим тоном, но она выглядела такой жизнеутверждающе-самоуверенной, такой очаровательно живой, что, как бы ни хотел выглядеть суровым учителем, я попросту не мог. Она заметила на моем лице след улыбки и проиграла очередную битву со смехом. До слез и нечленораздельных завываний.

Я тоже сдался и позволил себе расхохотаться.

Я смеялся хотя бы потому, что смеяться несколько приятнее, чем плакать, и с этим смехом из меня выходило все напряжение, все сдерживаемые эмоции, весь гнев, все одиночество и отчаяние. Я чувствовал облегчение оттого, что все так или иначе кончилось.

Отсмеявшись, мы без сил упали на скамейку — у нас болели все мышцы, а по щекам катились слезы. Дэв достал фотоаппарат.

— Улыбочку!

Через час, задолго до того, как во мне проснулось чувство вины, я взглянул на телефон. Мне пришло послание.

— Это может быть твой шанс! — сказала Эбби чуть позже, когда мы провожали ее на станции. — Ты увеличиваешь вероятность этого! Приближаешься к своей мечте!

— Может быть, — согласился я, — может быть.

— Надо и мне поскорее обзавестись мечтой!

Я обнял ее на прощание и задумался о том, что мне делать дальше.

Во-первых, что мне делать на презентации нового проекта Дэмиана на следующей неделе?

И во-вторых, вынуть айпод из кармана и послушать песни, втайне скопированные с болванки, выглядывавшей из сумки Эбби прошлой ночью.

Жизнь… была прекрасна!

Ей было суждено недолго оставаться таковой.