Арктическое лето - Дэймон Гэлгут

Магараджа был без головного убора, а его лицо, хотя он и сделался старше на восемь лет, напоминало лицо проказливого ребенка. Морган развеселился.

Ему стало еще веселее, когда его отвели наверх, в его комнаты, и одели в джодпуры, шелковый жилет и алый тюрбан, а потом отвезли на экипаже в кавалерийские казармы, посмотреть пьесу, исполняемую странствующей труппой актеров. Пока его бедра выдерживали это, Морган сидел на полу, но потом пересел на стул у стены. Шум, мелькание красок и странность происходящего убедили его в том, что он наконец в Индии. Знать, что он является единственным белым в радиусе двадцати миль, было и беспокойно, и одновременно комфортно.

* * *

Пока все шло не по плану. Морган дважды написал Масуду из Англии, а потом из Адена дал телеграмму, но друг так и не приехал встретить его в Бомбее. Из гавани он отправился в офис компании Томаса Кука, но письма там не оказалось. Что было еще хуже – Масуд обещал ему денег, на которые Морган мог бы жить, но таковых отсутствовал и след.

Не приходило никаких новостей и из Деваса. Вне всяких сомнений, Морган очутился на мели. Ему пришлось воспользоваться гостеприимством друзей, и только на второй день, после того, как он отправил с местной почты телеграмму Масуду, примчались сразу два безумных придворных из Деваса. Они искали Моргана не в том месте, не в то время и не под тем именем. В общем, все шло наперекосяк.

Затем на некоторое время положение улучшилось. Пока Морган ехал в Девас, его обслуживали по высшему разряду. Но когда он прибыл ко двору магараджи, в самые первые дни его страхи подтвердились.

Местечко оказалось абсолютно непостижимым. Когда Морган приезжал сюда в прошлый раз, то был почетным гостем, жил в гостевом доме, а то, что происходило в самом дворце, не попадалось ему на глаза. Но сейчас он угодил в самую гущу придворной жизни, и то, что раньше, на расстоянии, казалось ему поразительным и невероятным, теперь, когда он жил во дворце, постоянно ставило в тупик.

В первое утро после прибытия у Моргана состоялась долгая беседа с магараджей, объяснявшим ему его официальные обязанности.

– Вы отвечаете за сады, за теннисные корты, за автомобили, – говорил магараджа, загибая пальцы, на которых считал зоны ответственности Моргана. – Нельзя также забыть про гостевой дом и Электрический дом.

– Электрический дом? – спросил Морган с отчаянием в голосе. – Но я не разбираюсь в электричестве! И ничего не понимаю в автомобилях. Ваше Высочество, я ожидал, что мои обязанности будут связаны с чтением и письмом – со сферами моей компетентности.

– Зовите меня Бапу-сагиб, прошу вас. И не волнуйтесь, ваша компетентность не пропадет втуне. Мне хотелось бы, чтобы вы каждый день в целях просвещения читали мне какие-нибудь произведения, а потом мы их обсуждали. Это то, чем мы занимались с Малькольмом, и то, что я хотел бы продолжить. Кроме прочего, через вас пойдет почта дворца.

– Но теннисные корты, Бапу-сагиб…

– Со временем все станет ясно, не расстраивайтесь. Самое главное – понять иерархию придворных. Я напишу, а вы потом запомните.

Хотя Морган внимательно изучал данный вопрос, запомнить он так и не смог. Все оказалось невероятно запутанным и сложным.

Магараджа писал и одновременно объяснял:

– Во-первых, есть семья правителя, то есть королевская семья. Затем идут великие благородные представители касты Марата, за ними – второстепенные благородные придворные. И наконец, все остальные, менее благородные придворные, которых мы называем Манкари.

Магараджа грустно посмотрел на Моргана и продолжил:

– В этой последней категории вы будете первым.

И вернулся к разговору о семье правителя. К ней относились его брат и его сын, его собственная жена, жена брата и его тетка. Каждый имел имена и титулы, и их следовало приветствовать низким поклоном, прижимая к груди обе руки. Сходные знаки внимания следует оказывать Девану, то есть премьер-министру, представителю генерал-губернатора и политическому представителю.

– Двое последних, как вы знаете, англичане, но, когда будете иметь с ними дело, считайте себя индийцем. Теперь обсудим Государственный совет.

– Я немного запутался! – взмолился Морган.

– Минуту! – остановил его магараджа, безжалостно продолжая перечислять бесчисленных чиновников в порядке убывания степени важности и весомости.

– Мне никогда этого не запомнить!

– Запомните. Да и, кроме того, все это не так уж важно, за исключением ваших отношений с моим братом и теми людьми из правящей семьи, о которых я говорил особо.

Что касается семьи магараджи, то здесь забот у Моргана было меньше, чем ожидалось, из-за отсутствия сына Бапу-сагиба, находящегося в горах, и его жены; то ли она бросила магараджу, то ли он ее – вопрос дискутировался в течение пяти лет с того момента, когда все произошло. Тем не менее прочие члены семьи постоянно путались у Моргана под ногами, осиянные славой и украшенные многочисленными титулами. Все это наводило на него страх.

Но что было хуже всего, как он обнаружил вскоре, так это ужасный беспорядок, в котором пребывал дворец и двор. Моргана окружала неразбериха, ничто толком не работало. Когда Морган гостил здесь восемь лет назад, дворец только возводился. Он возводился и сейчас, но построенное восемь лет назад уже разрушалось. Под окном шесть едва одетых мужчин исполняли работу, которую легко бы исполнил один, – без всякого смысла и цели передавали друг другу крошечную корзину с грунтом. Тот же разор царил и на более широких площадях: полувырытые ямы зияли между глыбами брошенного мрамора.

Хаос поджидал его и за пределами дворца. Дороги начинались и терялись в густой траве, прекрасные деревья погибали без полива под палящим солнцем. Электрические батареи стоимостью в тысячи фунтов разрушались под открытым небом, ожидая расширения Электрического дома. Хозяйство держалось на многочисленных слугах, любой из которых был в равной степени и ленив, и неумел.

Внутри дворца все обстояло так же скверно. Из-за жары все предметы коробились и теряли форму. Ансамбль новых музыкальных инструментов – фисгармония, дульцифон и два фортепиано, одним из которых являлся концертный рояль, – стояли в бездействии, поскольку корпуса на всех устройствах полопались и зашелушились. Водяные краны текли, и завернуть их было невозможно. Неиспользуемый гарнитур гостиных стульев исторгал из своих недр содержимое, некогда скрытое под обшивкой. Открыв шкаф в ванной комнате, Морган обнаружил, что тот каким-то необъяснимым образом доверху забит чайниками. Он попросил, чтобы ему принесли книжный шкаф, и шкаф был принесен, но сразу же разрушился. Какой-то крупный грызун прогрыз дыру в полотняном потолке на веранде. Не прибавляло оптимизма и то, что двое индийцев, приставленных в помощники к Моргану, почти ни слова не знали по-английски.

Когда Морган попытался максимально дипломатично сообщить об этом Бапу-сагибу, ответом ему была неподдельная радость хозяина дворца. Магараджа захлопал в ладоши и захихикал, как девчонка.