Брачные узы - Давид Фогель

Лоти вдруг вспылила и шепотом прокричала в лицо Тее, не умолкавшей ни на секунду:

— Стыдитесь! Как вы можете говорить так о своем муже! Я его хорошо знаю! И знакома с ним дольше вас! Позор, просто позор!

— Отчего вы так разволновались, моя дорогая? — сказала Tea с наигранным спокойствием. — Без всякой причины. Еще чуть-чуть, и вправду можно будет подумать, что вы влюбленная невеста…

— А если даже? — вскричала Лоти. Глаза ее метали искры, выражая безграничную ненависть. — А если даже?! Думайте что хотите, это никого не должно интересовать! Но одно я вам скажу: все мужчины, с которыми вы… с которыми вы встречаетесь, не стоят одного его мизинца! Не стоят пыли на его ботинках!

— Не переживайте так, моя маленькая, — издевательским тоном проговорила Tea. — Что вы понимаете в мужчинах! Ну-ну!

— Так, как вы, и не желаю понимать!.. Мне это не нужно! Наплевать на всех ваших мужчин! Наплевать! Мне незачем кидаться на первого встречного! Я достаточно молода и красива, чтобы выбрать лучшее!..

— Рудольфуса, не так ли? — зло рассмеялась Tea. — Нет, моя маленькая! Его вам не видать! Не потому, что он нужен мне! Но его вы не получите! Я его крепко держу, малышка моя, не вырвется! И верчу им как хочу! Даже бью его и, вы не поверите, довольно часто! Колочу его для собственного удовольствия, и никуда ему от меня не деться! Пока сама его не выгоню, никуда не уйдет! Я бы могла с ним развестись, он мне совсем не нужен. Но не стану! Вот именно не стану! Вам его не получить! Я его буду мучить до смерти, до смерти, я вам говорю, потому что это доставляет мне удовольствие, но по собственной воле он от меня не уйдет!

— Змея! Хищная тварь! Таких женщин, как вы, надо пороть кнутом! Сажать в колодки! И… и… еще увидите! Вы плохо кончите! Остерегитесь!

— Я бы только хотела знать, это угроза или пророчество, красавица моя? Может быть, вы изволите в великой доброте своей разъяснить мне это?

Лоти замолкла. Сердце ее билось так сильно, что, казалось, еще секунда, и оно разорвется. Она чувствовала, что ее голова пылает, как раскаленный котел. Она из последних сил удерживалась, чтобы не кинуться на эту женщину и не начать ее душить, душить, пока не иссякнут силы. Всю жизнь бы отдала за это удовольствие! Никого в жизни она еще так не ненавидела. От этой ненависти можно было сойти с ума.

— Мне кажется, вы действительно сердитесь на меня, моя дорогая. Давайте лучше забудем все это… Обидно, право, если наша дружба распадется из-за такого вздора, не правда ли?

И словно в знак примирения она накрыла своей рукой руку Лоти, лежавшую на столе. Лоти стряхнула ее с гримасой отвращения, как стряхивают омерзительное насекомое.

— Оставьте, — сказала она. — Нет между нами никакой дружбы! Я не вожу дружбы с рыночными торговками!

— Смотрите, смотрите! Как она высокомерна, однако, эта маленькая красотка! Кто бы мог подумать! Это и вправду начинает меня занимать. Как-нибудь нам следует побеседовать с вами подольше… Вы меня заинтриговали, моя дорогая…

— Но не вы меня!

И Лоти повернулась к доктору Астелю: не кажется ли ему, что пора уйти отсюда, и поскорее, — жара ужасная. Тот стал звать официанта, не спешившего подходить.

— Вы намереваетесь долго пробыть в Вене, господин Блох? — спросила Tea.

Он еще не знает. Может быть, две недели, а может, и три.

Tea бросила на него изучающий взгляд. Она вспомнила то, что однажды рассказал о нем доктор Астель, и ей захотелось привести его в некоторое смущение.

— Как вам нравятся венские женщины? — спросила она с усмешкой. — Они красивее берлинок?

— Я… Я не могу… У меня еще не было возможности… Я не думал об этом…

— Что тут долго думать! Все тут, смотрите! — и она широким жестом обвела зал. — Изобилие женщин! Можно мгновенно составить суждение! Вот, скажем, фройляйн Лоти, разве она не красива?

— Да, фройляйн Боденхайм очень красива! Такую красивую девушку не часто встретишь!

Он сказал это совершенно серьезно, опустив глаза, как богобоязненный человек, произносящий имя Господне.

— Вот видите, сударь, в Вене они на каждом шагу!

И, смеясь, повернулась к Лоти:

— Видите, я добилась комплимента в ваш адрес, моя дорогая, а вы мне совсем не благодарны.

Столько цинизма было в ее интонации, что все почувствовали себя неловко. На секунду установилась гнетущая тишина, Гордвайль же почему-то счел себя виноватым в этом, но, как и всегда в подобных случаях, не нашелся и ничего не сказал. Опять прилежный доктор Астель оказался первым, кто сумел прервать напряженное молчание:

— Итак, господа, мы ведь собирались вместе поужинать, не так ли?

В коридоре Tea улучила минутку для того, чтобы по-дружески обменяться с Блохом парой слов и назначить ему свидание на завтрашний вечер.