Жизнь после жизни - Кейт Аткинсон

— Он обо всех заботится, — ответила Урсула, с удивлением и даже с тревогой почувствовав, как у нее наворачиваются слезы при одной мысли об отцовской человечности.

— Ну-ка, прекрати. — Иззи протянула ей пенное кружево, служившее, по-видимому, носовым платком. — Я сейчас тоже разревусь. — Это прозвучало неубедительно: прежде за ней такого не водилось.

Воспользовавшись все тем же случаем, Иззи объявила, что скоро переедет в Калифорнию. Ее мужа, известного драматурга, пригласили в Голливуд писать сценарии.

— Туда стекаются все европейцы, — сказала она.

— Вы, значит, теперь европейцы? — уточнил Хью.

— Все мы нынче европейцы.

За столом собралась вся родня, за исключением Памелы, для которой поездка и впрямь была бы чересчур утомительной. Джимми выхлопотал себе двухдневную увольнительную, а Тедди привез с собой Нэнси. По прибытии она трогательно обняла Хью, сказала: «С днем рождения, мистер Тодд», а потом протянула ему подарок, аккуратно завернутый в кусок знакомых обоев, похищенных из дома Шоукроссов. Это был роман «Смотритель».{95}

— Первое издание, — сообщила Нэнси. — Тед рассказывал, что вы любите Троллопа. — (Остальные члены семьи, похоже, об этом не догадывались.)

— Милый дружище Тед.

Хью поцеловал ее в щеку, а потом обернулся к Тедди:

— До чего же чудесная у тебя девушка. Когда вы нас порадуете?

— Ох, — вздохнула Нэнси, краснея и смеясь, — времени еще предостаточно.

— Надеюсь, — поджав губы, выговорила Сильви.

Тедди окончил военное училище («У него теперь есть крылья! — говорила Нэнси. — Как у ангела!») и ожидал отправки в Канаду, на летную практику, а получив звание, собирался вернуться и поступить на службу в Учебно-боевую эскадрилью.

В УБЭ, говорил он, скорее можно погибнуть, чем при настоящем боевом вылете. Так оно и было. Урсула знала одну девушку из Министерства военно-воздушных сил. (У нее, как и у всех, везде были знакомства.) Они вместе перекусывали сэндвичами в Сент-Джеймсском парке и мрачно обменивались цифрами, невзирая на карающую десницу закона о государственной тайне.

— Это меня утешает, — съязвила Сильви.

— Ай! — взвизгнул из-под стола один из «кочевников». — Какой-то гад меня ногой пнул!

Все как по команде посмотрели на Мориса. По лодыжке Урсулы поползло что-то мокрое и холодное. Она очень надеялась, что это нос щенка, а не кочевника. Джимми ущипнул ее за руку (весьма ощутимо) и сказал:

— Пора бы им уже заглохнуть, верно?

Бедная девушка-шофер, обозначаемая, подобно кочевникам и собакам, одним лишь своим статусом, чуть не плакала.

— Скажите, с вами все в порядке? — спросила ее всегда внимательная Нэнси.

— Она единственный ребенок у своих родителей, сухо бросил Морис. — Ей чужды радости жизни в большой семье.

Знание мужем этого факта биографии девушки-шофера еще больше разъярило Эдвину, которая сжала в руке нож для масла, будто готовясь к нападению — на Мориса, на девушку-шофера, на любого, кто встанет ей поперек дороги. Урсула не знала, можно ли зарезать человека ножом для масла. Но допускала, что можно.

Вскочив из-за стола, Нэнси обратилась к девушке:

— Давайте выйдем на воздух, сегодня чудесная погода. В лесу расцвели колокольчики — если захотите, немного прогуляемся.

Взяв девушку из транспортной службы под руку, Нэнси почти силком вывела ее из комнаты. Урсула готова была броситься следом.

— «А я скорее сравнила бы ухаживание с остроумным прологом к скучнейшей пьесе», — как ни в чем не бывало продолжила Иззи. — Так сказано у кого-то из великих.

— Конгрив,{96} — изрекла Сильви. — А к чему это?

— Просто так, — сказала Иззи.

— Ах да, ты ведь замужем за драматургом? — уточнила Сильви. — Которого никто в глаза не видел.

— Каждый идет по жизни своим путем, — сказала Иззи.

— Ой, я тебя умоляю, — протянула Сильви. — Избавь нас от своей доморощенной философии.

— Для меня замужество — это свобода, — заявила Иззи. — А для тебя — тюремное заключение.

— О чем ты говоришь? — Недоумение Сильви разделили все присутствующие. — Что за бред?

— А какой у тебя был выбор? — беспечно (или беспощадно — как посмотреть) продолжала Иззи. — Помнится мне, в семнадцать лет, после смерти отца-художника, полного банкрота, ты оказалась без гроша в кармане. Одному Богу известно, где бы ты сейчас была, не окажись рядом Хью.

— Что тебе может помниться? Ты тогда еще не вышла из пеленок.

— Ну уж. Я-то, конечно…

— Да прекратите же вы, — устало взмолился Хью.

Напряжение разрядила Бриджет (с уходом миссис Гловер эта роль перешла к ней), которая вошла в столовую, неся перед собой блюдо с жареной уткой.

— Утка а-ля сюрприз, — объявил Джимми, поскольку все, естественно, ожидали курицу.

Нэнси и девушка из транспортной службы («Пенни», — напомнила всем Нэнси) вернулись как раз вовремя, пока не остыли вторично разогретые для них порции.

— Счастливая, тебе с мясом досталось, — позавидовал Тедди, протягивая тарелку Нэнси. — Бедную утку тут обглодали до косточек.

— В утке вообще есть нечего, — сказала Иззи, затягиваясь сигаретой. — На двоих и то мало, не знаю, о чем ты думала.

— Я думала о том, что сейчас война, — резко ответила Сильви.

— Если б я знала, что ты планируешь утку, — не унималась Иззи, — привезла бы что-нибудь более существенное. У меня есть знакомый, который может достать что угодно.

— Не сомневаюсь, — сказала Сильви.

Джимми протянул Урсуле вильчатую косточку, и они, в назидание всем, пожелали Хью, чтобы его юбилей удался на славу.

Амнистия ознаменовалась появлением торта — замысловатого сооружения, приготовленного главным образом, конечно, из яиц. К столу его подала Бриджет. Не обученная эффектным жестам, она без церемоний шмякнула блюдо перед Хью. Он уговорил ее присесть к столу.

— Я бы на твоем месте отказалась, — донесся до Урсулы тихий шепот девушки из транспортной службы.

— Ты у нас член семьи, Бриджет, — сказал Хью.

Почему-то никто из членов семьи не вкалывает от зари до зари, как Бриджет, подумала Урсула. Миссис Гловер, уйдя на покой, уехала жить к одной из своих сестер после скоропостижной, но давно ожидавшейся кончины Джорджа.

Когда Хью театрально набрал полную грудь воздуха (на торте красовалась всего одна символическая свеча), в прихожей началась какая-то сумятица. Один из кочевников сбегал на разведку и доложил, что явилась «чужая тетка, а с ней банда мальчишек!».