Катилинарии. Пеплум. Топливо - Амели Нотомб

Профессор. А, ну да. (Тонким голосом.) «Мсье, вы можете взять мое тело, но душу мою не получите», не так ли?

Марина. Плевать мне на душу. Я согреюсь, и только это имеет значение. (Медленно идет к нему.) Скорее же, скорее обнимите меня, я хочу ощутить ваше тепло. Нет, это не вы мной попользуетесь, это я попользуюсь вами.

Профессор (со снисходительным смешком). Вы мной попользуетесь? Это как же, интересно знать?

Марина (продолжает медленно наступать. Профессор начинает потихоньку пятиться). Расслаблюсь и получу удовольствие. (Ровным голосом, твердо, но без малейшей агрессивности.) Вот увидите, мне понравится, с первой же секунды, по-настоящему, без притворства. (С жутковатой улыбкой.) Но вовсе не по той причине, о которой вы подумали. Видите ли, профессор, в ту самую минуту, когда вы обнимете меня, я хоть ненадолго перестану страдать, потому что ваше тело будет теплым.

Профессор (сухо). Вы думаете, мне тепло?

Марина. Вы теплее меня, и это главное. Вы покажетесь мне раскаленным, и я всей своей плотью впитаю ваше тепло.

Профессор (пятясь, с озадаченной гримасой). А у вас есть плоть?

Марина (прикусив губу). Хватит и кожи. Всей кожей можно получать удовольствие. Вообще, я думаю иногда, что это удовольствие можно получить от чего угодно.

Профессор. Что угодно – это я?

Марина. Это можете быть и вы, если я вас презираю, – а на этот счет не извольте сомневаться. (С ангельской улыбкой.) На моем лице отразится истинное наслаждение, мое тело будет податливо, и вы, конечно, решите, что вы классный любовник… но для меня вы будете всего лишь грелкой, и, даже если любовник вы и в самом деле неплохой, тепло настолько превзойдет все другие… ощущения (хихикает), что я их вряд ли замечу. (Заливается детским смехом, словно радуясь удачной шутке.) Почему вы пятитесь, профессор? Вы меня больше не хотите? (Нежно улыбается ему.)

Профессор. Вы действительно так замерзли?

Марина. Вы только сейчас это заметили?

Профессор. Я только сейчас в полной мере оценил результат. Вы стали чудовищем.

Марина (с интонациями инженю, зазывно). Я теперь нехороша?

Профессор. Хороши. Вы черт в юбке.

Марина. Если живешь в аду, как не стать чертом? Ад – это холод… Если бы вы знали, сколько холода скопилось во мне! Когда тело мерзнет, в голове остается одна-единственная мысль: найти что-то теплое, припасть к нему, забрать у него и впитать в себя его тепло. Эти несколько градусов, ставшие пропастью между нами, пропастью, на одной стороне которой вы – человек, а на другой я – животное в аду (слова «в аду» она выкрикивает), эти градусы я у вас отниму! Тогда поймете, каково это!

Профессор (перестав пятиться, спокойно и серьезно). Нет.

Марина. Что – нет? Вы уже не хотите?

Профессор. Хочу. Но эти несколько градусов между нами заставляют меня сказать: нет. Я не хочу получить вас так.

Марина (с презрительным смешком). Что это вы вдруг стали так нравственны?

Профессор. Нравственность тут ни при чем…

Марина. Постойте, я угадаю: вам хочется, чтобы злодеем были вы, не так ли? А я – жертвой? Беда в том, что мне нисколько не хочется быть жертвой, да и злодейкой быть, честно говоря, тоже не очень хочется. Именно это вам неприятно, правда? Что ж, если вам неприятно, тем приятнее мне! (Она уже прижимается к нему всем телом с демонической улыбкой. Он холоден и неподвижен.)

Профессор. Нет, Марина. Берите лучше пример с вашего возлюбленного Даниеля: идите в университет и прижмитесь к трубам в факультетской библиотеке.

Марина. Зачем мне куда-то идти, чтобы прижаться к трубам, когда я прижимаюсь к вам?

Профессор. Трубы дольше останутся теплыми.

Марина. Трубы в аду не будут, а мне нужно, мне необходимо, чтобы вы были в аду! Я по-настоящему согреюсь только тогда, когда вы замерзнете, как мерзну я. Чтобы вы испытали это на собственной шкуре! Мне нужно вас унизить за то, что вы презирали меня.

Профессор. Никогда не думал, что вы такая.

Марина. Я тоже.

Профессор. Что за извращенное удовольствие доставляет вам эта игра, Марина?

Марина. Не знаю, но сама я понимаю себя. А вы, профессор, какому извращенному соблазну вы поддадитесь, когда ваши руки обнимут меня?

Профессор (обнимает ее, но не сжимает крепко). Не знаю и сам себя не понимаю.

Марина. Это нормально: вы еще не обжились в аду.

Она смотрит ему в глаза с ангельской улыбкой. Она сияет. Он сжимает ее все крепче, потом их губы встречаются. Они выглядят безумно влюбленными друг в друга, и от этого сцена кажется особенно жуткой.