Небесная подруга - Джоанн Харрис

— Элис! — Голос Джо слегка дрожал. — Какой старик? Элис!

Внезапно он стал прежним, шагнул вперед и поскользнулся на каком-то соре.

— Черт! Что это за дрянь?

Но на него не обращали внимания. Пока он говорил, Элис подскочила к двери, оттолкнув Джинни, и исчезла в коридоре. Джава и Зак рванулись за ней, но опоздали, запнувшись на мусоре.

— Далеко не уйдет, — сказал Джава. — Антон, следи за дверью. Зак, ты со мной.

— Элис! — позвал Джо слабым голосом.

В непроглядной тьме Элис неслась к лестнице. Она бежала, и паника подгоняла ее. Вдруг ей показалось, что она летит против ветра, как ведьма с упавшими на глаза волосами, одним движением мизинца укрощающая ветер.

«Черт побери, что это было?»

Охваченная паникой, Элис резко вернулась к реальности. О чем она только что думала? Что-то неуловимое, мистическое, какое-то странное ощущение…

Обреченность…

Восторг…

Простор и скорость…

Это было так, словно она переросла саму себя, на мгновение утратила всякий страх.

Элис пробежала лестничный пролет, свернула; рукоять пистолета скользила во вспотевшей ладони. Толкнула дверь за спиной и отступила во тьму. У нее не осталось сил — только разум и пистолет. Все эти ощущения — иллюзии, помехи. Комната внезапно показалась куда больше, чем она ожидала. В полутьме, закрыв за собой дверь, Элис разглядела уцелевшее окно с поднятыми занавесками, пятно лунного света на столе, подсвечник и колоду карт в этом пятне. На лестнице послышались шаги. Элис различала стук ботинок по деревянным половицам, отдаленные голоса, металлические, как на звуковой дорожке старого фильма. Обрывок музыки, унесенной порывом черного ветра, шум закружившейся карусели. Один поворот — небо над головой, другой — небо под синей гладью воды.

Шаги уже на площадке. Элис подняла пистолет. Полосу света под дверью пересекла тень чьих-то ног.

Тик-так…

— Газ! Утечка газа! Газ!

В голосе Тернера даже сейчас хватало властности, чтобы поднять жильцов с постелей. Запах довершил остальное, и за несколько минут мы очистили здание. Тернер убедился, что никто не стал геройствовать и не последовал за нами в дом, а я взял канистру с бензином и разлил ее содержимое по полу на третьем этаже. Я ничем не рисковал — обугленные тела не опознают. Ни звука из комнаты, за дверью гудела пустота, как черный ветер или шум моря в ракушке. Я пропитал бензином носовой платок, взял фонарь и стал спускаться по лестнице. Тик-так, щелкало сердце, как лезвие ножа о камень, заглушая оцепенелые мысли.

Черный ветер усилился, ледяная музыка тихо зазвучала в пустой галерее, словно мертвый менестрель с лютней, сделанной из костей и волос, запел песню ненависти под черной луной. Я понял, что Розмари там, прежде чем увидел ее, ощутил ее дыхание у своего уха, обернулся — и посмотрел ей в лицо.

Боже, это лицо!

Восторг…

Тик-так…

Джо теряет равновесие и опирается ладонью о стену, чтобы не упасть. К нему постепенно возвращается ночное зрение. Он ждет, пока земля перестанет уходить из-под ног, и пытается рассуждать логически. Снова и снова в памяти звучат слова Джавы.

«Я перерезал старому дураку глотку».

Дверь охраняет оборванный мальчишка, похожий на тощего гнома-стражника. Рассеянный тусклый свет озаряет его бледное лицо. Волосы Джинни сияют в сумраке. Она смотрит во тьму, и ее глаза — как два провала.

Джинни кажется бесплотной, ее прозрачная фигурка соткана из дыма. Джо гладит ее руку, но девушка не отзывается. Он смутно понимает: где бы она ни была, она не здесь.

— Джинни!

Он чуть не плачет. Она замерла, погруженная в себя. Огромным усилием Джо заставляет свое застывшее тело двигаться. Темнота давит на него, как камень. Ужас толкает его вперед, когда он переступает порог и чувствует на шее холодное дыхание маленького оборванца. Но мальчишке велели стеречь дверь, и он повинуется, несмотря на голодный оскал и недовольное бормотание. На кухне темно, Джо почти ничего не видит, пробираясь к груде одеял под окном. Пахнет пылью, застарелой грязью и болезнью — страшной болезнью. Так же пахло в больнице, где умер дедушка, так же пахла старуха с шариками на ярмарке много лет назад. Джо душит страх, затаившийся внутри с детских времен. Он борется с этим страхом, от которого перехватывает горло. Сон — или воспоминание о сне — возвращается так ясно, что на мгновение Джо забывает, кто он и где находится.

Тик-так…

Тик…

Дверь открывается, и Элис поднимает пистолет, помедлив лишь на секунду — вдруг это Джо. В комнату льется свет, целая радуга: розовый, голубой, желтый, зеленый. В ноздри ударяет пряный запах: похоже на арахис, печеные яблоки и сахарную вату. На секунду Элис забывает, где находится, и едва помнит, кто она такая. Смотрит на себя и видит (грязные джинсы порваны на коленях, линии на ладонях окрашены кровью, трикотажная рубашка измазана копотью, пистолет ходит ходуном в трясущейся руке) пряди темных волос, спадающие на плечи, чистую индийскую юбку. Элис совсем теряет ориентацию и хмурится, пытается что-то вспомнить… На ее плечо ложится рука. Ласковый голос говорит:

— Пошли, Элис. Все в порядке, ты просто на минутку отключилась.

— Джо?

Он усмехается, отводя длинные волосы с глаз.

— А кто ж еще. С тобой все в порядке? Тебе тут предсказывали судьбу, и ты потеряла сознание или вроде того. Жарко, наверное. Пойдем, я куплю тебе мороженое.

Элис нахмурилась.

— Мне предсказывали судьбу?

— Да. Ты что, не помнишь?

Она покачала головой.

— Через минуту-другую все пройдет! — говорит цыганка и улыбается.

Она кажется странно юной в неоновом свете. Отблески ярмарочных огней играют на ее рыжих волосах.

Странно, что она рыжая, рассеянно думает Элис. Я-то считала, что все цыгане темноволосые. На левой скуле у цыганки татуировка в виде птицы, пугающе реалистическая.

— Ну как ты? — заботливо спрашивает Джо. — Может, хочешь домой?

Элис качает головой, пытается сосредоточиться, выдавить улыбку.

— Нет, все в порядке, — говорит она.

Потом смотрит на Джо и удивляется: зачем в этот влажный и жаркий летний вечер он надел пальто?

Тик-так…

Тернер неловко ворочается под грязным одеялом, ощущая во рту металлический привкус крови. Сны сползают с него, как кожа со змеи.

Ему снилось, как сменяют друг друга ночные создания, потом он чуть не дотянулся до руки Джо, но тот растворился в сияющем эфире. Тернер слабо улыбается запекшимися, покрытыми кровавой коркой губами и снова теряет сознание.

Тик-так…